Читаем без скачивания Нераскаявшаяся - Анн Бренон

Они старались, где только можно, избегать бургад и больших дорог, опасаясь ненужных встреч, особенно со стражей, городской охраной или дозорными. Что, если им покажется подозрительным, как низко Гильельма опускает свой капюшон, дабы скрыть волосы? Бернату были хорошо известны все дороги до самого Лантарес. А потом добрые верующие указывали им путь. Они разувались и закатывали штаны до колен, чтобы переходить вброд реки. Иногда она брызгала на него водой и разражалась хохотом.

— Смейся громче, Гильельма, — говаривал ей на это Бернат. — Мой младший брат не должен смеяться, как девчонка!

Гильельма все лучше узнавала Берната и понимала: вот истинный друг, данный ей для утехи ее души, чтобы они вместе достигли врат Царствия. Таким он стоял перед нею, бывало, в свете утра, худощавый и смуглый, с резкими чертами лица и горящим взглядом. И он всегда хохотал от души, когда Гильельма пыталась подражать его широкому шагу.

Капюшон Гильельмы постепенно становился их главной проблемой. Вечно скрытое лицо было самым слабым местом ее маскарада. Юноша, которого она изображала, должен был быть свободен в движениях, ходить с непокрытой головой, а не скрывать волосы от любопытных взглядов. Поэтому, как только они попали в Саверден, в дом нотариуса Гийома Уго, то сразу же приняли решение и осуществили его. С помощью хорошо отточенных ножниц для стрижки густой овечьей шерсти хозяйка дома, дама Аструга, сама остригла длинные волосы Гильельмы, а потом красиво подровняла их, чтобы они падали на ее хрупкие плечи, открывая тонкую шею. Бернат с напряженным лицом следил за каждым жестом дамы Аструги, молча оплакивая такую потерю. Какое–то время он оставался недвижим, но потом его лицо просветлело:

— А ты похожа теперь на своего младшего брата Жоана! — воскликнул он.

Супружеская пара нотариусов смотрела на результат и качала головами. Теперь подпольные путешественники выглядели совсем как двое товарищей — первый, мужчина с довольно длинными волосами, завязанными в узел по пастушескому обычаю. А второй — который раньше был женщиной — стал его младшим братом Гийомом, очаровательным отроком с безусым еще лицом и детским голосом, острым птичьим профилем и решительным взглядом, бесстрашно глядящим на мир.

— Очень хорошо, — сказала дама Аструга, — теперь, Гильельма, вас никто не разоблачит. Вы прекрасно сойдете за юного мальчика. Но еще более удивительно то, что между Вами и Вашим мужем и в самом деле существует некоторое сходство. Вы оба в чем–то выглядите как настоящие братья…

Племянник Мессера Пейре Отье стоял, покусывая губу, и улыбался, глядя на обоих молодых людей. Сколько их, таких, он сам, Мэтр Гийом Уго, видел в своем благородном доме, скольких принимал, кормил, разведывал для них обстановку, указывал безопасные дороги — тайным посланцам, беженцам и путешественникам, подпольным агентам и добрым людям, приходящим ночью. Прежде всего, конечно же, он помогал своим дядьям, господам Пейре и Гийому из Акса, и своему кузену Жауму. А также и другим своим кузенам и кузинам, добрым верующим, которых он встречал и провожал на дорогах изгнания в Тулузэ или в Гасконь, Матьюде и Гильельме, дочерям доброго человека Пейре, которые возвращались в Ломбардию со своими мужьями и детьми. Он давал им лошадей и вьючных животных. Деньги и документы. И сегодня снова он кормит, принимает и провожает этих двоих. Эту пару добрых верующих, беглецов из–за ереси, которые вновь пытаются установить связь между Тулузэ и Сабартес, хотя он и видит, что дни Церкви сочтены. Он больше не верит в успех, он, нотариус и племянник нотариуса. Нет, сам он не может предать веру своей семьи. Но он больше ни на что не надеется.

— Клещи сжимаются, — сказал он, обращаясь к Бернату. — Лучше было бы, чтобы вы объяснили моему дяде, доброму христианину Пейре из Акса, если вам еще посчастливится увидеть его, что вся наша семья в Сабартес отныне стала объектом гонений. Буквально всех наших родственников вызвали на допросы: моего дядю Раймонда Отье, брата добрых людей, который остался в Аксе; моих кузенов, нотариусов из Тараскона, Жерота и Гийома де Роде, сыновей моей бедной тети Раймонды Отье; Бланшу, жену Гийома де Роде; а также обеих несчастных жен добрых людей — Азалаис, жену моего дяди Пейре, и Гайларду, жену моего дяди Гийома. Вся наша родня получила вызовы явиться в Фуа или Памье и поступить в распоряжение помощников инквизитора Каркассона. Как смогут они уберечься от допросов? Нас самих предупредил обо всем этом мой кузен Раймонд де Роде — он сам доминиканский монах в монастыре в Памье, но всегда помогает нам, чем может. Увы, ему самому не удалось отвертеться. Возможно, моим самым младшим кузенам еще и повезет бежать в Гасконь или Италию, но для него это уже слишком поздно. Кроме того, я не знаю, что с моим дядей, добрым человеком Гийомом Отье. Может, если вы будете в Ларнат, вам удастся поговорить с ним? Мне кажется, что скоро всем добрым верующим, одному за другим, придет вызов явиться перед помощниками Жоффре д’Абли…

Бернат нахмурился и помрачнел. Ужасная реальность, о которой он не знал, пребывая в безопасном убежище в Фергюс, и путешествуя все эти дни с Гильельмой, потрясла его.

— Мессер Пейре Отье очень обеспокоен последствиями крупной операции, совместно предпринятой обоими инквизиторами в этой земле, — сказал он. — Бернард Ги начал серьезно прочесывать Тулузэ, закончив свои расследования в Лаурагэ, скоординированные с его коллегой из Каркассона. Значит, здесь, в Сабартес, граф де Фуа больше не хочет нас защищать?

— Увы, друг мой, — печально ответил нотариус. — Времена графа Роже — Берната давно миновали. Нынешний граф Гастон очень заботится о благоволении курии Римской, поскольку хочет добиться наследства, претендуя на Беарн, и выиграть спор по этому поводу с графом Арманьяком. Он начал переговоры с папой и всячески будет искать его расположения и поддержки. Он не будет реагировать ни на какие действия, предпринимаемые против нас. Что мы теперь значим для него, графа? Что для него теперь значит даже то, что большая часть его знати в Сабартес придерживается нашей доброй веры? Я уверен, что Инквизиция уже просочилась в графский замок и дергает там за ниточки…

— Значит, теперь Несчастье ринется на наши бедные хижины! — воскликнула Гильельма.

В Тараскон на Арьеже они попали ночью и постучались в двери Арнота Пикьера. Он сразу же понял, кто они такие. Хозяин быстро впустил их с озабоченным видом. Его домом управляла молодая жена, смешливая блондинка, которая сразу же оценила, что Бернат выглядит несравнимо моложе и соблазнительнее ее старого мужа, и стала бросать на него красноречивые взгляды. Однако, в этой маленькой темной фоганье, где слышался неумолчный и постоянный шум реки, атмосфера вовсе не располагала к веселью. Арнот вздыхал. Бернат, видевшийся с ним два года назад, был удивлен.

— Раймонда — моя новая жена, — объяснил старый ремесленник. — Моя бедная Матьюда, которую ты знал, достигла счастливого конца в прошлом году, получив его из рук Мессера Гийома Отье. Раймонда также добрая верующая: она из семьи Марти, тех, что из Юнака. Сестра юного доброго человека Арнота Марти, который, как я знаю, находится сейчас в Лаурагэ. А что это за милый юноша с тобой?

Гильельма опустила свой капюшон, представ перед взглядами присутствующих со своим личиком андрогина, и равнодушно взирая на красавицу Раймонду.

— Это моя жена Гильельма, — просто сказал Бернат. — Она тоже добрая верующая, из семьи добрых верующих…

— Ну, конечно же! — воскликнул Арнот Пикьер, — Это же Гильельма, дочь Эн Маури из Монтайю. Так, значит, это с тобой она сбежала?

Они не смогли провести ночь в доме у ремесленника. Было видно, что Арнот Пикьер очень боится. Он отвел обоих путешественников в овин, возле которого начиналась безопасная дорога на Викдессос, недалеко от городских ворот.

— Сможем ли мы выйти? — спросил Бернат. — Не наткнемся ли мы на стражу у входа, или она совершает обход замка?

— Я покажу вам тайный ход, — сказал Арнот Пикьер. — Между двумя охраняемыми башнями. Графский кастелян, Мэтр Арнот Сикре, очень гневается на добрых верующих. У него личные счеты с нашей Церковью, и он повсюду заявляет, что Церковь отняла у него жену, На Себелию. Но стражники нашего города, каждый по своим личным причинам, предпочитают закрывать на все глаза, если, само собой, их сержанта нет поблизости… Но в любом случае, завтра вы не сможете пройти ни через Ларнат, ни через Миглос, ни через Буан. Возможно, сейчас на дорогах посты стражи, а это очень опасно для вас. Кроме того, никто не отважится ни принять, ни приютить вас. Владелец этих мест Фелип де Ларнат, его мать, и вся семья Изаура получили вызовы к помощникам инквизитора Жоффре д’Абли. Они этими днями должны явиться в Фуа. Говорят, что эти помощники приедут с вооруженным эскортом, чтобы привести тех, кто не явится сам…