— Конечно, — ответил Хок безупречно вежливым тоном, но холодный взгляд его единственного глаза по-прежнему был угрожающим.
Сайке взглянул на Фишер. Она улыбалась, но лучше бы ему не видеть этой уничтожающей улыбки.
— Нет нужды волноваться, друзья мои, — опять вмешался Адамант. — Мои телохранители полностью понимают необходимость сохранения тайны. Обещаю вам, что ни одно слово из нашего разговора не выйдет за пределы комнаты.
Уолпол взглянул на Сайкса, и тот недовольно кивнул. Хок усмехнулся. Фишер прислонилась к камину и сложила руки на груди.
— Но твоей жене, Джеймс, все-таки придется уйти, — упрямо заявил Сайке. — Это не женское дело.
Даниель покраснела от злости и взглянула на мужа, ища у него поддержки, но Адамант неохотно кивнул и тихо пробурчал:
— Хорошо, Люсьен, раз ты настаиваешь. Денни, если ты не возражаешь…
Даниель стрельнула в мужа взглядом — «Предатель!», — затем собралась с духом и, прежде чем выйти из комнаты, любезно улыбнулась остающимся. Она не хлопнула дверью, но у присутствующих возникло чувство, что удержаться от этого ей стоило немалых усилий. Адамант пригласил Уолпола и Сайкса сесть и стал терпеливо ждать, пока они устроятся, а затем налил им вина из самого изящного графина. Хок и Фишер тоже протянули бокалы, но Адамант ограничился тем, что просто передал им графин, а затем уселся напротив посетителей. Двое Стражей остались стоять.
Хок незаметно рассматривал гостей сквозь стекло своего бокала. Ему не приходилось вращаться в их кругу, но, как и все Стражи, он знал влиятельных лиц Хейвена в лицо. Это помогало избежать многих неприятностей.
Гаррет Уолпол, которому было лет шестьдесят, представлял собой тип грубоватого военного. Он двадцать лет прослужил в армии Нижних Королевств, после чего вышел в отставку и занялся семейным бизнесом. Военная жизнь отложила на нем свой отпечаток. Он по-прежнему стриг волосы, как предписывал устав, держался прямо, словно проглотил палку, и одевался в темную одежду старомодного покроя. Сейчас он сидел в кресле так, как будто дом принадлежал ему.
Люсьен Сайке — толстяк с румяным лицом, одевавшийся по последней моде, лет сорока пяти — пятидесяти — был явно обеспокоен. Он играл важную роль во внешнеторговых операциях и именно потому пришел к Адаманту. Гильдия докеров уже вторую неделю продолжала забастовку, и вся деятельность в порту остановилась. Братья де Витт, пользовавшиеся поддержкой консерваторов, пытались покончить с забастовкой с помощью рабочих-зомби, но у них ничего не получалось. За зомби необходимо тщательно присматривать, к тому же их никак нельзя назвать квалифицированными работниками. Гильдия же докеров еще сильнее обозлилась на консерваторов и твердо стояла за реформаторов. Словом, чтобы его корабли в скором времени вышли из порта, Сайксу требовалась помощь реформаторов.
Хок усмехнулся. Может, он и новичок в политике, но и ему кое-что известно.
— Ну, — произнес Адамант, когда все пригубили вино, а молчание слишком затянулось, — что именно могу я для вас сделать, друзья мои? Я бы с большим удовольствием побеседовал с вами, но борьба на выборах отнимает очень много времени. Если вы сообщите, что вам необходимо, я скажу, во что это обойдется.
— Джеймс, откровенный разговор — это конечно, здорово, — улыбнулся Уолпол, — но я бы на твоем месте держал свои мысли при себе. В политике и бизнесе откровенность неуместна.
— Ему это известно, — заметил Медлей.
— Джеймс, я не могу сказать, что верю в твою победу, — продолжал Уолпол.
— Консерваторы выигрывают выборы в Хай-Степс уже более тридцати лет. Конечно, Хардкастл — мерзавец, но люди проголосуют скорее за дьявола, которого знают, чем за партию, которая им не известна.
— Даже если дьявол много лет пил из них кровь, а неизвестная партия сражается за их благо? — изумленно поинтересовался Адамант. — Или вы не верите в реформы?
— Друг мой, тебе не на что надеяться! — Уолпол вытащил из кармана сигару, с тоской поглядел на нее и положил обратно. — Мне разрешена только одна сигара в день, — объяснил он. — Приказ доктора. Я бы нашел другого доктора, но этот — брат моей жены… Джеймс, идея реформ — прекрасная идея, но больше в ней ничего нет. Мода бывает разной, но она никогда не продолжается долго. Против вас выступает слишком много людей, облеченных властью.
— Вы затем и пришли сюда? — спросил Медлей. — Сказать, что мы проиграем?
— Совсем нет. Джеймс, ты просил у меня денег, и я дам их. Кто знает? Может, и выиграете — и не помешает, если вы будете мне обязаны. Кроме того, я всю жизнь был другом вашей семьи. Сражался рядом с твоим отцом в кампании Брокен-Ридж. Он отличный товарищ. В те дни я был более чем обеспечен и мог позволить себе выкинуть на ветер несколько тысяч дукатов. — Он вытащил банковский чек из кармана и протянул его Медлею. — Бери и используй, Джеймс, и сообщи, если тебе понадобится еще. А после того, как вся эта чепуха кончится, приходи в гости. А теперь я в самом деле должен идти. Сам понимаешь, дела. Удачи на выборах.
Уолпол не сказал: «Тебе понадобится удача», но явно подразумевал это. Он не торопясь поднялся с кресла и потянулся. Адамант позвонил дворецкому. Прежде чем встать, Медлей убрал чек в бумажник. Явился дворецкий. Уолпол пожал руки всем присутствующим и покинул кабинет в сопровождении слуги.
В комнате воцарилась тишина. Адамант и Медлей сосредоточили все внимание на Люсьене Сайксе. Он кинул быстрый взгляд на двух Стражей, недовольно нахмурился, а затем наклонился вперед, поближе к Адаманту, и сказал приглушенным голосом:
— Вам известно мое положение. Если мои корабли в ближайшее время не выйдут из порта, я потеряю все состояние до последнего пенни. Вы знаете, что в прошлом я финансировал вашу партию и был одним из главных спонсоров. Теперь мне нужна ваша помощь. Вы должны дать слово, что, оказавшись на посту Советника, первым делом надавите на ублюдков из гильдии докеров, чтобы они прекратили забастовку. По крайней мере, временно.
— Боюсь, что не смогу так поступить, — ответил Адамант. — Но я могу повлиять на братьев де Витт. В конце концов, именно они спровоцировали забастовку, отказавшись тратить деньги на то, чтобы обеспечить безопасность работ в доках.
Сайке еще больше нахмурился.
— Это ни к чему не приведет. Я уже говорил с Маркусом и Дэвидом де Виттами. Черта с два они шевельнутся ради других. Их принцип — не соглашаться с требованиями рабочих. Раз они хотят вырыть себе финансовую могилу, их дело, но пусть я буду проклят, если позволю похоронить меня вместе с ними.
