— Во-первых, я хочу, чтобы девочку нарекли именем Лепесток.
— Глупее ничего не могла придумать?
— Послушай, до рассвета осталось всего полчаса, а мне надо успеть вернуться домой, поэтому на бессмысленные препирания у меня нет времени. Отвечай, согласен или нет?
— Ну объясни хотя бы, почему вдруг Лепесток?
— Это имя наиболее благоприятствует сложившемуся во время её рождения сочетанию звезд. Можешь сколько угодно смеяться, но имя девочки — это мое первое условие и я от него не отступлюсь. Если ты против, то я сама воспитаю девочку.
— Ишь ты, воспитает она. Я тебе воспитаю! Своих заимей — их воспитывай, а о моей дочке и думать забудь.
— Значит, согласен назвать девочку Лепесток?
— Конечно согласен. Хорошее женское имя. Давай, выкладывай уже свое второе условие.
— Во-вторых, я отдам тебе дочь, только после того как ты переберёшься из Красного города в какую-нибудь лесную деревушку, желательно на противоположенном конце острова, подальше от городов. Затаишься в этой деревеньке и станешь жить ничем не привлекая к себе внимание своих новых соседей.
— Ты сама себе противоречишь, — возразил Стуб. — Ведь даже ребенок знает — лучше всего спрятаться и затаиться можно именно в большом многолюдном городе. А в родовых деревнях, как правило, каждый человек на виду.
— Ничего, ничего. Главное никому в деревне не рассказывай и, упаси боги, не доказывай, что ты Алый паладин.
— Ладно, будь по-твоему, согласен и с этим твоим условием.
— Отлично, — похвалила ведьма. — Тогда этим же утром садись на баржу и отправляйся в деревню рода Белого Ужа.
— А почему именно туда? На нашем острове множество лесных деревень, может мне захочется поселиться в какой-нибудь другой. Или деревня рода Белого Ужа — это ещё одно твоё обязательное условие?
— Нет, я не настаиваю. Где поселиться — решать тебе. Эту деревню я предложила, потому что звезды предсказывают: в ближайшие годы она очень сильно разбогатеет. Сейчас дом в этой деревушке обойдется тебе в двадцать колец…
— Ничего себе, ну и цены! — перебил рыцарь. — Да за такие деньги можно отхватить приличную квартиру в центре Красного.
Ведьма спокойно продолжила:
— За вступление в род ты заплатишь ещё пятьдесят золотых.
— Да ты чё, милая, совсем спятила! Я ж нищим останусь!
— Не прибедняйся, по моим подсчётам у тебя в карманах сейчас не меньше четырёх сотен золотых колец.
— А это-то ты откуда знаешь? — опешил Стуб. — Неужели тоже звёзды нашептали?
— Да, звезды, — кивнула ведьма и продолжила: — Итак, ты сразу же заплатишь примерно семьдесят колец. Но твоё вложение уже через три-четыре года сторицей окупится. Вскоре каждый член рода Белого Ужа будет купаться в золоте, и вы с дочерью будите там жить с не меньшим комфортом, чем в городе.
— Но я и сейчас могу купаться в золоте.
— Не забудь, ты обещал не привлекать к себе внимания. И если ты поселишься в деревне бедного рода — вам с дочерью придётся влачить жалкое существование, среди бедняков.
— Ну хорошо, хорошо, мы с Лепесток будем жить в деревне этого твоего рода Белого Ужа. Теперь отдавай мою девочку.
— Не так быстро, Стуб, — усмехнулась ведьма. — Не думаешь же ты, что я всюду таскаю младенца за собой? Сейчас твоя девочка находится у меня дома, не беспокойся, ей там очень хорошо — я умею ухаживать за грудными младенцами. Ты пока поезжай, обживайся на новом месте. За дочь не переживай, как только устроишься, сразу же её получишь… А теперь прощай, Алый паладин. Небо на востоке Уже начинает сереть, и мне пора возвращаться в свой дом. Искать меня не нужно, если вдруг ты мне понадобишься, я сама тебя найду.
Стуб попытался удержать ведьму, но его руки ухватили лишь пустоту — Повелительница Ночи прямо у него на глазах Растворилась в предрассветном сумраке.
Тролль, как только его госпожа исчезла, тут же утратил интерес к одинокому рыцарю, отвернулся от него и не спеша зашагал в сторону Красного города.
Конечно, Стуб мог проследить за троллем, но вряд ли тот привёл бы его к логову Повелительницы Ночи. Наверняка ведьма зачаровала обоих своих «слуг» лишь на одну эту ночь и теперь, когда её чары развеялись, уцелевший тролль спокойно пошёл к себе домой.
Алый паладин вытащил из глаза поверженного им другого тролля свой меч, тщательно оттер его о ствол ближайшего дерева от густой, слизеподобной, темно-синей массы и закинул в заплечные ножны.
Потом он ещё несколько минут посидел около поминального деревца, прощаясь со своей любимой, — за ночь березка выросла до четырех метров, местами на стволе уже даже стала проступать белизна. Поднявшись с влажной от утренней росы травы, он зашагал в сторону речной пристани.
Через два часа Стуб спал на мягкой перине в каюте первого класса.
Огромная баржа, на которой он купил каюту, нехотя рассекала своим плоским носом водную гладь Ласки. Ей были не страшны ни жара, ни холод, ни ливень, ни ураган, её неторопливое движение не замедлялась ни днём, ни ночью. И можно было не сомневаться, что ровно через неделю она обязательно пришвартуется к крошечной пристани деревеньки рода Белого Ужа.
Сойдя на берег после недельного плавания, Стуб сразу же развил бурную деятельность. Ещё на барже он наметил для себя примерный план действий.
Перво-наперво ему следовало нанести визит местному шаману. От соседа по каюте Стуб узнал, что в роду Белого Ужа все важные решения принимались только на совете старейшин рода. Но, если хочешь, чтобы твоя просьба была гарантированно удовлетворена, нужно попытаться задобрить шамана рода. Шаман являлся почётным членом совета старейшин, и от его мнения на совете зависело очень многое.
В своем стремлении немедленно переговорить с влиятельным шаманом Стуб оказался отнюдь не одинок. Он заметил ещё пятерых претендентов на разговор. Сойдя с баржи, они тоже торопливо засеменили в направлении дома шамана, который стоял отдельно от остальных деревенских домов, на высокой горе.
На длинном, утомительном подъёме Алый паладин легко оторвался от быстро запыхавшихся конкурентов. Он уже колотил в ворота дома шамана, когда ближайший из его преследователей преодолел лишь две трети пути.
Лавесу, так звали шамана, уже порядком надоели самоуверенные и наглые торгаши, съезжающиеся со всего острова и ежедневно обивающие порог его дома в надежде выкупить кусок земли близ ярмарки, под строительство дома для себя и своей семьи. Все они страстно хотели стать членами богатеющего рода Белого Ужа, за это они готовы были щедро расплачиваться золотом — Лавес никому не отказывал, но разным людям он называл разную цену, и далеко не всем она оказывалась по карману.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
