пули на себя, остальные схватили проводника в охапку и уволокли в ближайший подъезд.
Не дожидаясь, когда гвардейцы разберут киоск на запчасти, я побежал, пригибаясь, к одноэтажному компактному строению. Раньше это было что-то вроде отдельно стоящего магазина или химчистки, или ещё какой-то хрени, сейчас точно не разберёшь. Широкие проёмы витрин сохранили острые осколки стёкол, смотревшиеся в оконных рамах как зубы дракона, за которыми виднелись то ли прилавки, то ли… Я ощутил лёгкий озноб, и почти сразу разглядел меж сваленной в кучу мебели бледно-синюшно тело.
Подражатель!
Тварь уже изготовилась к прыжку. Задние лапы согнуты, передние прижаты к бокам. Я слишком близко подбежал и слишком поздно расчухал опасность. Сзади гвардейцы расстреливали киоск, но шум стрельбы не пугал его, наоборот, — раззадоривал. Он уже чувствовал вкус крови и нервически урчал. Наверное, давно сидел в засаде, оголодал, так что плевать хотел на какие-то там человеческие разборки.
Урчание переросло в клёкот, задние лапы спружинили и выбросили тело в оконный проём. Такому прыжку гепард позавидует. Подражатель рассчитал скорость и вектор движения жертвы, но не учёл реакцию. Даже сухой я был чуточку проворнее обычного человека. И непредсказуемее. Вместо того чтобы продолжать двигаться в прежнем направлении, я упал и кувыркнулся ему навстречу. Он приземлился на все четыре лапы, чиркнул когтями по асфальту. Но только я уже был у него за спиной.
Тем не менее, ему хватило сил и стремительности развернуться и атаковать. Всё-таки без дозы я слишком медлительный. Подражатель наскочил на меня, размахивая лапами и стараясь дотянуться когтями. Я перевалился через окно внутрь здания, вскинул автомат. Тварь заскочила на подоконник, и я выпустил в неё весь магазин.
Сердце билось, подбородок подрагивал, магазин опустел, а я продолжал давить на спуск. Малокалиберные пули превратили брюхо подражателя в месиво, кишки вывалились, по ляжкам и подоконнику растекалась бурая жижа. Он плюхнулся на жопу и остался сидеть. В глазах продолжала светиться жизнь. Он моргал, смотрел на меня ещё несколько секунд и, наконец, сдох.
Я сглотнул, вытер ладонью пот с лица. По-настоящему страшно стало только сейчас, когда осознал произошедшее. Тварь голодная и очень крупная, пожалуй, самая крупная из всех подражателей, которых я до сих пор видел. Размером едва ли не с медведя. И снова нет нанокуба, он остался в ранце Фломастера. Я, разумеется, не старатель, на сушку не хожу, но подобные вещи следует носить с собой, чтобы в любой момент иметь возможность восполнить убывающую силу… Как же мне не хватает дозы!
Снаружи по стенам забарабанили пули. Некоторые влетали в окна, свистели неприятно рядом с головой, дробили штукатурку, заполняя помещение сухой гипсовой пылью. Две или три попали в подражателя, и тело медленно завалилось мне под ноги. Я дождался, когда стрельба прекратиться и выбрался через боковое окно.
Бег по трущобам продолжился. Как это ни удивительно, но теперь мне было проще. Я чувствовал исходящие от проводника редбулей волны, они накатывали и били в спину. Это помогало держать дистанцию, примерно, сто шагов. Не так уж и много, и едва я попадал в прямую видимость редбулей, они тут же открывали огонь. Приходилось петлять, нырять в проулки, в кусты, в подъезды, но при этом я продолжал удерживать направление на Депо.
Пересекая очередную улицу, я наконец-то увидел знакомый забор. Колючка, вышки, камеры, перед забором зона отчуждения. Ни травинки, ни кусточка, только ленты фундаментов от разобранных бараков, и накатанная броневиком колея. До высотки оставалось километра два, я видел упирающийся в облака силуэт. Там Алиса, Фломастер, Гном. Наверняка уже добрались. Если повернуть налево, через полчаса буду на месте.
Я повернул направо. Краем глаза отметил, как уцепилась за меня камера на вышке. На пульт дежурного уже поступил сигнал: замечен неизвестный. Сейчас пропустят через программу распознавания лиц. Но я намеренно натянул бандану на глаза плюс недельная щетина, да и двигался, наклонившись и отведя лицо в сторону. Мне нельзя быть узнанным, иначе загонщики погонятся за мной наперегонки с редбулями. Могут попробовать определить по плащу, но это всё равно, что тыкать пальцем в небо, ибо такие плащи кто только не носит. Так что пусть ломают голову.
Я побежал вдоль зоны отчуждения. Редбули выскочили за моей спиной шагах в пятидесяти. Хлопнула винтовка, застрекотал ППШ. Я упал, перекатился на спину и выстрелил в ответ. Заполз за фундамент и уже из-за него выпустил короткую очередь по забору. Пули срикошетили, камера заметалась, определяя стрелка, но вряд ли она сможет установить это точно, так что под раздачу, скорее всего, попадут редбули, так неаккуратно устроившие стрельбу возле Депо. У КПП уже должна собираться группа быстрого реагирования внутренней охраны, чтобы потребовать с зарвавшихся бойцов Анклава отчёта за свои действия. Бог даст, они ещё и перестреляют друг друга, и мне теперь важно не оказаться между молотом и наковальней.
Внешники появились минут через пять на двух платформах и лёгком броневике. Я откатился в кусты, притаившись, словно волк напротив красного флажка. Платформы проехали мимо и, развернувшись поперёк дороги, остановились. Броневик встал за ними. Охранники, вооружённые, как обычно, более чем разнокалиберно, вышли вперёд. Редбули подступили вплотную. Их было раза в два больше, из них десятка полтора гвардейцы. Со стороны это выглядело как бандитская стрелка, разборка двух воинствующих группировок. Загоновские и Анклавские.
Позади редбулей стоял проводник. Я наконец-то разглядел его. Женщина. Средних лет, лицо хищное. Она осматривала кусты, искала глазами меня. Понимала, что я где-то здесь, рядом, но найти не могла. Не сильная чуйка. Она повернулась к телохранителю, сказала что-то, тот кивнул и придвинулся ближе.
Вперёд вышел бородатый внешник в зелёной майке, навстречу ему шагнул гвардеец с тремя полосками на рукаве — звеньевой третьего ранга. Я переполз чуть назад, чтобы получше разглядеть их лица.
Внешник не стал церемониться и сразу наехал:
— Ты… — он смачно выругался, — какого хера здесь забыл?
Несмотря на то, что редбулей было заметно больше, внешник вёл себя развязно. Но за ним стоял Загон со всей его мощью, и Анклав уже не единожды убеждался, что эта мощь кое на что способна.
— Давай повежливей, — попытался остудить его звеньевой.
— А то чё? В партию свою меня не примешь?
Охрана позади него зафыркала.
— Послушай, загонщик, мы не враги, к одной Конторе приписаны, и по статусу я тебя не ниже.
Звеньевой по-прежнему пытался снизить накал встречи. Внешник немного покочевряжился, но всё же уровень хамства убавил.
— Ладно, чё те надо? Ты нахера наш забор дырявишь?
