карандаш, и смешно размахивал длинными руками.
— Ты мне всё расскажешь! Всё! — он задыхался от эмоций. — Я прикажу, и тебя, тебя… — он сжал кулачки, затрясся. — По кругу пустят! По кругу! А потом!.. Потом!..
Левой рукой я отвесил ему пощёчину, да так, что голова мотнулась, а правой вскинул калаш. Ствол точнёхонько упёрся ему в пупок. Одновременно ружья фармацевтов нацелились на мою голову. Шах и пат.
Человечек перестал визжать. Из носа закапало. Он провёл пальцами, увидел кровь и заморгал.
— Ты меня… Он меня ударил, Герман.
Фраза прозвучала как: Герман, сделай что-нибудь. А что тут сделаешь? Разве что нос ему вытереть, или начать стрелять друг в друга, но при этом человечек сдохнет первым. Ему это надо?
Кажется, до него стало что-то доходить. Он наконец-то осознал, куда направлен ствол моего автомат, закашлялся и взглянул на Алису.
— Алиса Вячеславовна, а-а-а… Я погорячился. Эмоции, вы же понимаете. Простите великодушно, больше такого не повториться.
Алиса мило улыбнулась и жестом велела мне убрать калаш. Я недоверчиво сморщился.
— Дон, убери, пожалуйста. Андрей Петрович извинился, и в дальнейшем будет вести себя примерно. Так ведь, Андрей Петрович? Тем более что планшет находится у наших друзей в Развале, и если с нами что-то случится, то скриншоты его переговоров с Гвоздём незамедлительно попадут в общий доступ, а копия направится в Контору.
Слушая её, Свиристелько кивал и вздыхал, потом предложил пройти в его кабинет, где всем нам будет оказан достойный приём и предложены горячительные напитки. Под «горячительными» он имел ввиду чай или кофе. Я выбрал кофе. Пока его варили, мы с Алисой разместились на кожаном диванчике, Герман развалился напротив в кресле, а сам Свиристелько сел за рабочий стол.
Кабинет у него оказался небольшой, но уютный. На стенах гобелены, окна задрапированы тяжёлыми шторами, в углах живые пальмы, возле дивана секретер. Хорошенькая помощница подала кофе, перед начальником поставила стакан минеральной воды. Свиристелько махнул, прогоняя её, а сам уставился на Алису.
— Итак, вы в Загоне. Я выполнил вашу просьбу, но не уверен, что этим ваши требования ограничиваются. Что вы хотите?
Алиса поднесла чашку ко рту, пригубила.
— Андрей Петрович, вы хорошо разбираетесь в планировании и производстве нюхача, но не в людях. Ваша девка так и не научилась варить кофе.
Она поставила чашку на секретер и демонстративно вытерла губы. Свиристелько терпеливо ждал, что будет дальше. Алиса продолжила.
— Мне нужна отдельная комната, ванна, маникюрша, массажистка. Посмотрите, во что я превратилась! Неделю придётся отпариваться. Но перед этим мы должны попасть в Смертную яму.
Брови провизора приподнялись.
— В Смертную… кхе-кхе… яму? Но зачем?
— Хотим навестить Семёна Игоревича.
— Дряхлого?
— Есть проблемы?
Свиристелько развёл руками.
— В принципе, никаких проблем. Попасть в Смертную яму… Мы сотрудничаем с ними, поставляем пыльцу… Странное желание. Зачем вам так рисковать?
— Хочу задать доктору пару вопросов, — сказал я, подаваясь вперёд.
— Мы хотим, — поправила меня Алиса.
— Ты не пойдёшь, — отрезал я. — Смертная яма не место для прогулок. Будешь ждать здесь.
— Дон!
— Тема закрыта, — я постучал пальцем по столу, и ещё ближе придвинулся к провизору. — Я должен поговорить с ним сегодня же.
Тот молчал некоторое время, переглянулся с Германом, и согласно кивнул.
— Хорошо. Сегодня так сегодня. Держат его в отдельной камере. В какой конкретно, не знаю, но точно не в общей.
— Не трансформировали?
— Нет. Слишком большая фигура, на нём много завязано. Открытия, исследования. Без приказа Тавроди его не тронут.
Через час на той же платформе меня отвезли к фермерской базе. Одет я был как фармацевт: синий полувоенный костюм, лёгкий бронежилет, пистолет в кобуре, тесак. На лице респиратор, в руках пластиковый медицинский контейнер, в контейнере пыльца. Легенда для охраны: доставка биологического мутагена для проведения целевых опытов на базе фермерской лаборатории. Легенда крепкая, ибо фермеры частенько направляли запросы на пыльцу, и у охраны это не должно было вызвать вопросов. Я спросил у провизора, кто теперь руководит фермой? Он назвал лишь фамилию: Волков. Человек в Загоне новый, откуда взялся, не знает никто. Но Тавроди ему доверяет. Что ж, пусть будет Волков.
Я прошёл в ворота, никто не остановил. Охранник зевал возле трансформаторной будки, на меня посмотрел как на нечто привычное, на что и внимание-то обращать не хочется. Ну и хорошо, меньше объясняться. А вот возле бронетранспортёра тормознули. Не то чтобы я вызвал подозрения, но командир расчёта выглянул из люка и спросил лениво:
— Куда?
— В лабораторию.
Я поднял контейнер, визуально демонстрируя ему цель своего прибытия.
— Жди.
Он нырнул вниз и по рации начал вызывать кого-то. Сквозь открытый люк до меня доносились обрывки фраз:
— … сопровождение пришлите… ага… фармацевты… и чё?.. ага… Понял.
Он вновь высунул голову.
— Куда идти знаешь?
— Знаю.
— Вот и иди.
Путь для меня был привычный, я уже дважды проходил им туда и обратно. Широкая штольня вела до самой ямы, по бокам располагались узкие камеры. Я подходил к решёткам и всматривался в то, что находилось за толстыми прутьями. Полутвари, полулюди, чудища, недочеловеки. Вонь, крики, рычание, мольбы. Сложно подобрать определение увиденному и услышанному, но точно могу сказать, что среди всего этого разнообразия метаморфоз Дряхлого не было.
Это обескураживало. Но должны ещё быть камеры возле лаборатории.
Я добрался до ямы, не удержался, заглянул внутрь. Чёрно-багрово-синюшное месиво тварей ходило ходуном и беспрестанно издавало рычание. Это уже воспринималось как нечто естественное и не вызывало отторжения. Только одна мысль холодила голову: все эти существа когда-то были людьми.
— Нравится, аптекарь?
Я повернулся на голос. Гоголь! Вот так встреча, я аж попятился от неожиданности. Что он тут делает? Впрочем, догадаться не сложно. Зелёная майка, кобура с пистолетом, бронежилет, логотип ямы на левой стороне груди. Начальник фермерской охраны. Неплохой карьерный рост. Матроса отправили на переработку, место освободилось, место хорошее. Почему бы не занять? Тем более если заслужил. А уж он заслужил, сомневаться не приходиться. Правда, я так и не разобрался, на кого конкретно он трудился, но по атрибутам и так ясно, что не на Мёрзлого.
— Может и нравится, — заговорил я хриплым басом. — Тебе что за дело?
Он меня не узнал. Да меня бы и мать родная сейчас не узнала, тем более в респираторе.
— Ладно, ладно, я просто так спросил, — Гоголь
