Я чувствую это внутри. Я узнаю это по твоему запаху. Ты моя пара.
— Его пара? — спросил Мастер. — Я знал, что ты важна для моего заблудшего ученика, но недооценил его связь с тобой. Два животных, обезумевших от запаха друг друга. Это почти заставляет меня сожалеть о том, что я должен сделать.
— Что ты, блядь, такое? — Абелла стиснула зубы. Боль в голове усиливалась с каждой секундой его вторжения. Она подняла руки, прижимая их к вискам. — Убирайся из моей головы!
— Я думал, ты симптом его поведенческих проблем, — сказал Мастер.
Давление усилилось, угрожая расколоть череп. Она упала на колени с мучительным криком.
— Я думал, что вытеснил из него звериные инстинкты, что создал существо, неподвластное таким первобытным побуждениям, — продолжил он. — но они все это время дремали. Возможно, он скрывал их на время, но ничто не остается скрытым от меня навсегда.
— Оставь его в покое, — прохрипела Абелла, свирепо глядя на существо перед собой. Еще одна волна боли согнула ее пополам. Она опустила руки, успев удержаться, прежде чем ударилась лицом об пол.
Ледяное прикосновение Мастера немного исчезло из ее сознания.
— Энергичное создание. Интересно…
Абелла вскочила на ноги и, взмахнув рукой, ударила кулаком по его маске.
Его голова дернулась в сторону, и маска со звоном упала на каменный пол. Прежде чем она смогла оправиться от нападения, он ударил ее тыльной стороной ладони по лицу, отчего Абелла пошатнулась. Огонь пробежал по ее щеке, и она ударилась спиной о стену. Медный привкус распространился по языку. Но она удержалась на ногах. В дисциплинарной комнате Каллиона приходилось и похуже.
Абелла вздернула подбородок и посмотрела в обнаженное лицо существа, которое хотело убить ее и ее пару. Она резко вдохнула.
Кожа Мастера была белой, а пряди прямых черных волос свисали на угловатые скулы. Его губы, почти такие же темные, как волосы, были сжаты в тонкую линию, а безволосые брови сдвинуты вниз. Он бы выглядел почти человеком, почти красивым, если бы не глаза.
Его склеры были угольно-черными, радужная оболочка — кроваво-красной, а три дополнительные пары глаз, каждая немного меньше предыдущей, смотрели на нее со лба. Глаза голодного паука.
— Прошло много времени с тех пор, как кто-либо видел мое лицо, — сказал он, не меняя холодного выражения. — И еще больше времени с тех пор, как кто-либо удивлял меня. Ты очаровательное создание. Мне придется повнимательнее присмотреться к тебе подобным после того, как ты уйдешь. Из тебя мог бы получиться талантливый послушник.
Двигаясь с небрежностью, которая противоречила ситуации, он подошел к маске, наклонился вперед и поднял ее с пола.
Абелла оставалась неподвижной, грудь вздымалась от тревожных, испуганных вздохов. Она была напугана, но не показывала этого — последние четыре года она провела в страхе, что никогда не мешало стремиться к свободе. Она понимала эту ситуацию, понимала свои обстоятельства.
Для Каллиона она была животным, нуждающимся в дисциплине. Канарейка с подрезанными крыльями в позолоченной клетке. Любимица хозяина, но это не мешало ему бить ее. Но здесь… здесь она даже не была животным. Она была приманкой, предназначенной для того, чтобы заманить животное в ловушку. Она должна была привести мужчину, которого любила, к смерти.
Мастер выпрямился и поднял маску на ладони, рассматривая ее.
— Возможно, я открою ему этот последний секрет, когда он придет. Пусть он узнает лицо того, кто его создал.
— Он придет убить тебя, — сказала Абелла.
Мастер повернул к ней голову, выражение его лица внезапно стало безразличным.
— Его имя уже было прошептано в Пустоту. Его судьба решена. Но в твоем разуме есть секреты, которые еще не раскрыты, маленький человечек. Давай поищем их вместе? Могу ли я начать изучать людей, пока мы ждем твоего возлюбленного?
Абелла собралась с духом, попыталась блокировать нападение, но он прорвался сквозь барьеры, будто они были сделаны из папиросной бумаги. Он копался в ее сознании, казалось, целую вечность, не оставляя ничего нетронутым. Он забрал все. В какой-то момент она поняла, что звук в ее ушах был звуком ее собственного неровного крика, но мгновение спустя чернота поглотила ее, избавив от агонии в сознании.
ГЛАВА 17
Когда он отправился забирать Абеллу из поместья Каллиона, Тентил знал, что возвращение в храм будет означать смерть. Его смерть. Но с тех пор столько всего произошло. Так много изменилось. Для каждого храм означал обреченность, последнее погружение в забвение, холодные объятия Пустоты. Десять лет существо сражалось бы, движимое инстинктом самосохранения, и умерло с оружием в руках, ничуть не удивленное потоком собственной крови на безразличном каменном полу.
Но для Тентила, пары Абеллы, смерть не была ни неизбежной, ни приемлемой. Его борьба была не только за выживание. Он не искал справедливости за причиненное зло, не искал платы за украденный выбор. Хотя горечь, бунтарство и ненависть подпитывали, как и всегда, они больше не были основной мотивацией. Больше нет. Даже его гнев, пылающий так, как никогда прежде, не был главной движущей силой.
Впервые в своей жизни им двигала любовь.
То, чего он никогда не проявлял до Абеллы.
Теперь он понимал ее широту и сложность. Любовь не была отдельной идеей, отдельной эмоцией — это было всё. В своей любви к Абелле Тентил столкнется лицом к лицу с собственной погибелью.
И он бросил бы вызов смерти, чтобы снова иметь ее рядом с собой.
Мастер расставил ловушку, но его высокомерие, несомненно, привело бы в конечном итоге к фатальной ошибке. Он ждал бы в центре ловушки, чтобы самому захлопнуть ее. Чтобы лично уничтожить свое величайшее разочарование.
Тентил сбросил газ, замедляя ход ховербайка. Огни проливали свет на окрашенный железобетон, на граффити и мусор, на туннель, служащий путем к храму тайн, храму, погребенному глубоко в грязных, вонючих внутренностях огромного города. Неглубокий мутный сток у основания туннеля рябил под пульсирующими двигателями мотоцикла.
Он подвел ховербайк вплотную к стене туннеля и остановился, протянув руку, чтобы нажать кнопку, скрытую на ближайшей опорной балке. Потайная дверь открылась так же плавно и бесшумно, как и всегда. Он уперся ботинком в стену, поднажал на рычагах управления байком и оттолкнулся, выставив заднюю часть мотоцикла вперед, чтобы направить его переднюю часть в отверстие туннеля. Тентил выключил фары.
Ведя машину по туннелю, Тентил мысленно провел инвентаризацию снаряжения: высококлассная боевая броня, пара бластеров на бедрах, несколько ножей и энергетических лезвий, взрывчатка и электрошоковые заряды, закрепленные в бронированном чехле на поясе, и автоматический бластер, перекинутый через плечо. Большую часть этого он получил в «Ниссе Вай» за неправедно заработанные кредиты Каллиона.
Больше, чем он обычно носил, но Орден ожидал его, скрытность мало помогла бы, особенно против бдительности Мастера. Даже если Тентил прятался от оборудования наблюдения, Мастер контролировал все возможные точки входа и прекрасно знал, на что обращать внимание — дверь, открывающаяся, казалось бы, сама по себе, была единственным подтверждением, которое требовалось Мастеру от прибытия Тентила.
Огни туннеля включались по одному участку за раз перед ховербайком Тентила. Он стиснул челюсти и отогнал большинство мыслей, за исключением самых важных.
Ради Абеллы. Ради моей пары. Я скоро обниму ее.
Впереди плавный изгиб туннеля позволил ему впервые увидеть дверь гаража. Он переложил рукоятку автоматического бластера в правую руку, упер приклад в плечо и просунул ствол между рукоятками.
Большую часть своей жизни он тренировался с послушниками Ордена под наблюдением и опекой Мастера. Несмотря на бесчисленные секреты, которые хранил Мастер, Тентил знал, как думал его таинственный бывший лидер. Он знал, как Мастер использует ресурсы Ордена, включая послушников. И он знал, что идеальной ловушки не существует.
