никакие шайки не страшны — кто на нас нападёт, и дня не проживёт.
— Юлька, орехи, вываренные в меду, будешь? — спрашиваю девушку, застилающую мне постель в лучшем номере гостиницы, состоящем аж из трёх комнат.
— Когда я отказывалась, милорд? — повернулась та с улыбкой.
— Действительно, глупость спросил. — качаю головой. — Сбегай к Эльзе, скажи, я распорядился выдать. На Ника с Сергием и Ангелину тоже возьми, всем по десятку. Хватит, а то кое-что слипнется. Мне не нужно.
Так получилось, что следующие три ночи мы встречали у дороги, без крыши над головой. На четвёртый день нашего похода, едва мы свернули свой лагерь, позавтракали и тронулись в путь, далеко впереди и чуть в стороне от тракта заметили дымы.
— Там Ветлужья, если верить карте. — сообщил мне Ригер, подъехав к моему фургону, куда я забрался, решив сегодня не трястись в седле, рассчитывая что-нибудь почитать в дороге. — Наверное разбойники шалят. Разведку отправить вперёд?
Глава 22
— Эрик, поосторожней там! — крикнул вдогонку своему сержанту.
Тот, не оборачиваясь, поднял вверх левую руку, дескать, услышал, милорд, и пришпорил коня. С собой мой несостоявшийся убийца взял только Василия, тридцатилетнего мужчину, в прошлом егеря, самого лучшего из своих подчинённых. Вдвоём они и умчались вперёд, погоняя коней нагайками.
— Ты куда, Степ? — спросил Карл, увидев, что я на ходу выпрыгнул из фургона. — Вроде бы читать приключения Антона Путешественника по Альбии собирался?
Кузине Юлиане, когда педагогическим талантом, а порой и кнутом, более-менее удалось научить Гойко Митича, своего краснокожего раба, объясняться на итерикском языке, пока на уровне «моя твоя плохо понимай», но во всяком случае у меня в последние пару недель похода к Лос-Аратору стало неплохо получаться с ним общаться.
Командиры в то время командовали подчинённым личным составом, маркиза пропадала в штабе, Юлиана в лазарете, я же, потратив энергию на исцеление раненых, маялся бездельем, иногда отвлекая от дел сестриц. Когда наскучило, принялся выспрашивать Гойко об его верованиях.
Интересно стало, насколько здешнее паргейское огнепоклонничество отличается от нашего древнеперсидского, и есть ли в этом мире аналогии с пророком Спитамой Заратустрой и богом Ахурой Маздой. Раз уж я лицо духовного звания, то понимать постулаты конкурирующих верований не помешает.
Свободный нравственный выбор человеком благих поступков и мыслей, к которым через своего пророка призывал на Земле Ахура Мазда, а здесь Всепоглощающий Огонь, звучит красиво. Вроде хорошая религия, если не учитывать, что человек легко договаривается со своей совестью, и благом вполне может называться зло. Свободный выбор совсем без догм и табу — это весьма опасно, считаю.
Многого в объяснениях краснокожего раба я не понял, он и говорил ещё плохо, к тому же в прошлом был не жрецом, а моряком, но мне реально стало интересно. Вот и попросил нашего библиотекаря найти что-нибудь на тему материка Альбия почитать в дороге.
А вообще, иногда хочется отправиться путешествовать по миру. Вот уволят с работы, этим и займусь, тем более, что морские круизы тут благодаря магии намного проще, чем в нашем земном средневековье и даже в эпоху Великих географических открытий. Не раз мне в фолиантах по магии попадались плетения, с помощью которых можно ускорять движение кораблей, обезопаситься от шторма, обнаруживать на дальнем расстоянии подводные рифы и многое другое.
Ладно, мечты-мечты, сейчас не до них. Машу рукой Нику, за которым на поводу трусит моя кобылка.
— Антон Путешественник подождёт. — отвечаю. — Сначала узнаем, что там впереди за огни большого города, в смысле, дымы.
— Полагаешь, мы без тебя не справимся? — Карл смотрит, как ловко я вскочил в седло, пока наша колонна продолжает движение. — Может не надо? Подозреваю, ты в бой рвёшься. Знаешь, что со мной маркиза сделает, если ты хотя бы царапину получишь?
— Что? Съест? — усмехаюсь, разбирая поводья.
Подъехал Ригер. Хмурится. Конечно, куда же без него.
— Милорд, вам бы, в самом деле, ехать себе спокойно в фургоне и ехать. — предложил он.
— Так, друзья мои. — окидываю их взглядом. — Что-то мне подсказывает, вы попутали кто кому служит. Нет? Тогда вперёд. — пришпориваю кобылку, догоняя свою повозку. — Я вас услышал. Вы меня поняли.
Вот так вам, приятели, а то ишь распустились. Ничего, приучу к правилу, что советы великий маг Степ Неллерский выслушивает внимательно, однако, приняв решение, пререканий терпеть не станет.
Мы не ускорились и не замедлились, едем по прежнему со скоростью примерно десяток миль в час. Поскольку здесь и мера длины, и единица времени чуть больше земных аналогов, то получается скорость по нашему десять километров в час, как по мне, вполне приличная. Тот участок тракта, что наш небольшой караван уже проехал, оказался во вполне приличном состоянии.
Мой фургон движется в центре колонны и как паровоз не дымит. Прошедшей ночью и сейчас днём я распорядился, чтобы печку не топили. Иногда перепад температур переносится хуже прохлады. Это я к тому, что две ночи плохо спал из-за жарко натопленной буржуйки. На одном боку лежишь — голова горит, задница мёрзнет, перевернёшься на другой — наоборот мозги начинают студиться.
В общем, решил, ну её к чёрту эту печку. Завернулся в кокон толстенного шерстяного одеяла, и всё нормально. Парни, вон, мои, многие прямо на земле спят, а я чем хуже их?
Ой, полным-полна моя коробочка, есть и ситец, и парча. Все повозки у меня доверху забиты продукцией нашего монастыря. Презентую её неллерскому замку и рансбурской прецептории Молящихся. Не всё в жизни первые лица решают, коллективы тоже нужно уважить. Пусть об аббате Степе говорят не только как о могучем боевом маге и великом целителе, а и как о щедром человеке.
Часа два прошло, когда на рысях вернулись Эрик с Василием, у второго позади, на крупе коня свисал мешком с картошкой связанный пленник.
Впереди, как оказалось, орудовали вовсе не разбойники, а слившиеся в один два отряда наёмников, общим числом за семьдесят бойцов, служивших ранее у виргийцев в качестве
