― Почему? Потому что я могу узнать все тайные ожидания от жен вампиров? ― спросила она, скрестив руки на груди. ― Слишком поздно. Я знаю, что ты пытаешься избежать рождения детей, поэтому и возишься со мной ― простой смертной, которая не может тебе их подарить.
― Я не думаю о тебе так, и не хочу, чтобы ты шла туда, где тебе не будет комфортно.
Она закатила глаза. От такого неповиновения у меня заныло в паху. Я хотел Тею каждую секунду. Как это возможно, что я хотел ее еще больше, когда она бросала мне вызов?
― Я пойду, ― сказала она уверенным, спокойным голосом. ― Я не боюсь ни твоей матери, ни остальных. Больше не боюсь. С тех пор как я знаю, что никогда не смогу стать такой, как они хотят.
― Неважно, чего они хотят.
― Согласится ли с этим Совет? Ты выиграл немного времени, но в конце концов тебе придется жениться на фамильяре и наделать ей детей-вампиров.
― Черта с два, ― прорычал я, опрокинув подставку для чтения и отправив в полет старинный том Шекспира.
― А какие еще есть варианты?
Я предложил ей первый, который пришел на ум. ― Собирай чемоданы. Мы уедем в Венецию или Гонконг. Назови место.
― Я пойду. ― Я услышал в ее голосе решимость и понял, что она говорит не о каком-то новом городе. Она пойдет в Salon Du Rouge, и я не могу ее остановить.
― Почему? ― спросил я.
― Потому что я хочу увидеть лицо твоей матери, когда скажу ей, что никуда не уеду, ― ответила она, злобно пожав плечами.
― Ты правда не уедешь? ― Но облегчение было недолгим.
― Честно? Я не знаю, ― сказала она. ― Мне нужно все обдумать, но поскольку я, по сути, уничтожила свою жизнь, чтобы приехать сюда с тобой, у меня нет выбора. Ты застрял со мной на весь следующий год. Я не собираюсь все это время избегать твою мать.
Это не особо обнадеживало, но это было лучше, чем думать, что она может уехать сейчас.
― Так вот что тебе рассказала Жаклин ― о том, как делаются дети-вампиры?
― Отчасти. ― Но она не захотела поделиться тем, что узнала. ― Мне нужно одеться.
― Тебе помочь? ― спросил я, с трудом скрыв похотливую ухмылку.
Но ей было не до этого.
― Я все еще злюсь на тебя, так что нет.
― Ты уверена? Я могу быть очень убедительным. ― Я запустил палец за пояс ее брюк.
― Боюсь, что эта опция недоступна, пока я не решу.
― Что не решишь?
Тея посмотрела мне прямо в глаза.
― Стоишь ли ты этих проблем.
***
Следующий час я провел, вышагивая по первому этажу. Было уже достаточно плохо, что она узнала правду, но насколько хуже могло стать после сегодняшнего вечера? Почему я сдался и позволил ей пойти? Она не была фамильяром. Женитьба чистокровного наследника на ней должна была вызвать скандал. Наша семья так и не оправилась от предыдущего скандала.
Возле лестницы зашуршала ткань, и я обернулся: на площадке второго этажа стояла Тея. Сегодняшнее платье она выбрала в соответствии с темой: Salon Du Rouge. Ярко-красный шелк драпировался у лифа, обнажая аккуратную выпуклость ее кремовой груди. Бретель обхватывала шею, как чокер, а сбоку, над нежно пульсирующей яремной впадиной, была приколота шелковая роза. С таким же успехом она могла надеть свою футболку с надписью «Укуси меня».
Когда она начала спускаться по лестнице, ее голые ноги показались сквозь разрезы на юбке платья. Она была ходячим искушением.
Я подошел к подножию лестницы и стал ждать. Когда она спустилась к последней ступеньке, я протянул ей руку.
― Я думаю, что не видел в своей жизни никого красивее тебя.
Ее взгляд упал на перчатку, которую я надел, и она прошла мимо меня.
― Не жди.
― Котёнок, ― мягко сказал я. ― Еще не поздно передумать.
Она повернулась ко мне лицом. Ее глаза впились в меня острым взглядом, на лице появилось нечитаемое выражение.
― Просто пожелай мне удачи.
Я поймал ее за руку и повернул к себе.
― Тебе не нужна удача.
― Не нужна?
― Никто не усомнится, зачем ты там.
― Почему? ― спросила она, настороженно глядя на меня. ― Я не вампир. Я не фамильяр. Мне нет места в твоем мире.
Я поцеловал ее ярко-красные губы.
― Нет, ты другая, ― пробормотал я. ― Ты ― королева, а королева управляет своей собственной империей.
Ее губы слегка дрогнули, но она отстранилась и спрятала бархатный клатч под мышку. Покачивая бедрами, она подошла к машине, где ждал Филипп. Он открыл ей дверь, его глаза расширились, но он быстро отвел взгляд.
По крайней мере, он наконец-то научился правильно реагировать.
Тея остановилась и бросила взгляд через плечо.
― Я королева?
Я кивнул, мысленно уже прикидывая, какими многочисленными способами я буду извиняться перед ней позже, начиная с того, что сорву с нее это опасное платье.
― Я буду дома к утру.
― Котёнок, ― прорычал я. ― Я бы предпочел…
Но она уже сидела в машине. Королева сделала свой ход.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Тея
Я не привыкла испытывать злость. Во всяком случае, не такую. Я злилась, когда у мамы снова обнаружили рак. Я злилась всякий раз, когда Оливия допивала молоко, но ставила бутылку обратно в холодильник. И не раз я проклинала Таннера за то, что он не поменял рулон туалетной бумаги. Это были проблемы прошлой Теи. Прошлая Тея собирала деньги на аренду, работала на двух работах и ходила в школу. Во всех отношениях дела у прошлой Теи шли хуже, чем у меня.
Кроме одного.
Прошлая Тея не знала о вампирах. Ее не волновали ни жажда крови, ни ритуальные обряды, ни то, как ходить на пятидюймовых каблуках. И уж точно она не была влюблена в своего временного парня-вампира.
Я все время слышала музыкальный голос Жаклин, с легким французским акцентом, когда она задавала мне этот вопрос.
Ты в него влюблена?
Неважно, что я не ответила ей. Неважно, что это было сделано, видимо, для того, чтобы спровоцировать реакцию. Неважно, что я сказала себе, что еще не знаю.
Потому что это не имело значения.
Мы не могли быть вместе. Теперь я это знала. Я ни за что не стану его рабыней на всю оставшуюся жизнь, даже если моя кажется короткой. И я никак не могла остаться девственницей и довольствоваться лишь частью Джулиана.
Впрочем, это не зависело от меня.
Он должен был жениться и произвести на свет вампиров с какой-нибудь прекрасной девушкой-фамильяром. Может, он и не хотел этого, но рано или поздно он встретит кого-то, кто привлечет его внимание. Он найдет женщину, которая станет его женой.
Будет ли это на следующей неделе? Через месяц? Сможет ли он сопротивляться Совету целый год, как он планировал? И что, черт возьми, я должна была делать? Остаться ― значит еще сильнее влюбиться в него. Часть меня ― заблуждающаяся часть меня ― надеялась, что я успею остановиться, прежде чем потеряю голову окончательно. Но уйти сейчас было невозможно. Я взяла академический отпуск. Мама почти не разговаривала со мной. Я потеряла все шансы на стипендию Рида. Даже Кармен написала, что квартет нашел нового виолончелиста. Джулиан был тем, кто попросил меня оставить свою жизнь, но я сама сожгла ее, торопясь быть с ним вместе.
Это должно было стать тревожным сигналом.
Я вытерла уголки глаз, пытаясь остановить слезы, прежде чем они прольются. Я никак не могла предстать перед Сабиной Руссо с тушью, стекающей по щекам. Возможно, я совершила ошибку, отправившись сюда, но я ни на секунду не поверила в то, что она беспокоится обо мне. Я снова надела бархатные перчатки. Не являясь вампиром или фамильяром, мне не нужно было их надевать, но сегодня я хотела кое-что прояснить.
Я имела полное право быть там.
Джулиан выбрал меня, и я не подчинюсь ни Сабине, ни любому другому вампиру, который попытается меня запугать.
― Мадемуазель, ― сказал Филипп с переднего сиденья. ― Мы прибыли.
