В ноябре 1942 г. еще продолжалась навигация по Ладожскому озеру, которая была закрыта лишь 3 декабря. Что же касается отдельных перевозок грузов водным путем, то они велись до 7 января. Перевозки в ноябре производились в исключительно трудных условиях, так как на Ладожском озере рано начался ледостав. Несмотря на тяжелые условия, силами Ладожской флотилии с 8 ноября 1942 г. по 1 января 1943 г. было перевезено 45 978 т грузов и 73 681 человек{433}.
Используя опыт 1941/42 г., Военный совет Ленинградского фронта заблаговременно начал подготовку к созданию ледовой трассы через Ладожское озеро. Подготовительные работы начались еще в октябре, при этом Военный совет фронта и Народный комиссариат путей сообщения выдвинули предложение наладить железнодорожное сообщение по льду озера. Рассмотрев это предложение, Государственный Комитет Обороны принял решение построить зимой 1942/43 г. на льду Ладожского озера не только Военно-автомобильную дорогу, но и свайно-ледовую железнодорожную переправу. П. М. Токсубаев вспоминал о строительстве этой переправы: "Предполагалось построить железнодорожную эстакаду или своеобразный мост через все Ладожское озеро. К этой работе приступили в декабре 1942 г. Если б не было прорыва блокады, то она бы действовала, и паровозы ходили бы с Большой земли в Ленинград до товарной Финляндской станции"{434}
Эта переправа должна была иметь протяженность 35 км с нормальной железнодорожной колеей. К моменту прорыва блокады было сооружено 12.5 км. Прорыв блокады позволил ограничиться строительством на льду озера только автомобильной дороги. Движение по ней открылось 19 декабря и проходило в очень трудных условиях из-за частых оттепелей и сильных метелей. Тем не менее эта трасса до того, как после прорыва блокады была построена железная дорога южнее Ладожского озера, была основной артерией, питавшей Ленинград. По ледовой дороге, просуществовавшей до 30 марта, зимой 1942/43 г. в Ленинград было доставлено 214539 т боеприпасов, угля, продовольствия и других грузов{435}.
Регулярное снабжение Ленинграда продовольствием зимой 1942/43 г. позволило обеспечить население осажденного города продуктами по нормам, установленным для Ленинграда в 1942 г., а по некоторым продуктам - по нормам, существовавшим в других городах страны. Ленинградцы получали меньше хлеба, чем москвичи и жители других городов, в то же время норма выдачи сахара, крупы, жиров превышала московскую. Вместе с тем проблема обеспечения продуктами населения Ленинграда была значительно сложнее, чем населения других районов страны. Большую часть ленинградцев составляли люди, перенесшие дистрофию, зачастую чудом сумевшие вырваться из объятий голодной смерти. Однако этим людям приходилось нести нагрузку, и физическую, и нервную, во много раз более тяжелую, чем до войны. Наличие в Ленинграде овощей, снятых с индивидуальных и коллективных огородов, позволило дополнить блокадный рацион. Вместе с тем питание, которым обеспечивались ленинградцы, давало возможность лишь поддерживать силы истощенных людей. Как только наступили холода, сразу заметно ухудшилось здоровье у наиболее истощенных ленинградцев.
"Истощение снова выводит людей из строя, В инструментальном цехе No 1 уже 7 человек дистрофиков. Некоторые из них уже побывали в больнице, другие лежат, третьи на очереди. Сегодня отправили в полубессознательном состоянии в больницу Новикова, одного из наиболее квалифицированных рабочих цеха. Завтра ложится в больницу Лебедев, бывший секретарь парторганизации"{436}, - писал в своем дневнике Л. П. Галько 7 декабря 1942 г.
Из больниц поступали сведения об увеличении числа больных дистрофией. В I квартале 1943 г. такие больные составляли 45.6% всех госпитализированных{437}. На конец 1942 г. падает резкое увеличение в Ленинграде заболеваний гипертонической болезнью. Эти тревожные факты серьезно беспокоили руководителей партийных и советских организаций Ленинграда. В декабре 1942 г. на заседании Исполкома Ленгорсовета обращалось внимание на увеличение в декабре по сравнению с октябрем числа заболеваний дистрофией и повышение смертности{438}.
Выход из создавшегося положения было решено искать на пути резкого улучшения работы системы общественного питания. Зимой 1942/43 г. в столовых Треста общественного питания Ленинграда на довольствии состояло минимум полмиллиона человек{439}.
В ноябре 1942 г. вопросом улучшения общественного питания в городе занялась специальная комиссия, в состав которой вошел А. А. Кузнецов. 19 декабря 1942 г. на заседании Бюро Горкома партии было принято подготовленное этой комиссией постановление "Об улучшении дела общественного питания в городе". Еще до принятия этого постановления Горком партии указал партийным организациям на необходимость уделить этому вопросу первостепенное внимание. По всему городу прошли партийные собрания, на которых были всесторонне обсуждены проблемы, связанные с улучшением работы столовых. Этот же вопрос рассматривался на профсоюзных собраниях, стал в центре внимания многотиражных заводских газет, стенной печати. Уже в конце декабря в столовых многих предприятий был наведен порядок, улучшено питание. Беспощадные меры были применены в отношении отдельных работников столовых, уличенных в хищении продуктов, обворовывании и обвешивании трудящихся. Было значительно расширено трехразовое рационное питание: в начале зимы им пользовалось 100 тыс. человек, а к концу зимы - 200 тысяч. 30 тыс. рабочих, перевыполнявших норму, были обеспечены дополнительным питанием. Оценив продовольственные ресурсы города, Горком партии специально выделил для них продукты. На каждого рабочего ежемесячно выделялось 1200 г крупы, 900 г мяса, 225 г жиров, 300 г сухофруктов, 100 г какао и некоторые другие продукты. Военный совет Ленинградского фронта удовлетворил просьбу Бюро Горкома партии и Исполкома Ленгорсовета о выделении ежемесячно, сверх установленных норм, для столовых рационного питания, к которым были прикреплены рабочие, перевыполняющие норму, 37 т мяса и мясопродуктов, 10 т рыбы, 46,8 т жиров, 89 т сухофруктов, 10 т сахара и 3 т какао. Значительно улучшилось питание в больницах и госпиталях{440}.
Доказательством успешного решения продовольственной проблемы в трудных условиях второй блокадной зимы было то, что удалось предотвратить резкое повышение смертности в зимние месяцы. Как явствует из сводок треста "Похоронное дело", в ноябре 1942 г. было погребено 3864 трупа, что было несколько меньше числа захоронений в октябре (4387). В декабре снова увеличилось число захоронений - 4798, но в январе их число понизилось до 3754{441}. При некоторых колебаниях смертность оставалась на одном уровне и была в несколько раз ниже, чем в зимние месяцы 1941/42 г. Снизилась смертность и среди больных, находившихся в госпиталях и больницах. В I квартале 1943 г. она была равна 8.6%, в то время как в I квартале 1942 г. достигала 44,3 %{442}.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
