девочках… Наши то пубертатные, текут от него сильнее всего. Уж не знаю, насколько соблазн велик, но вроде как… держится. Не уволили за первую неделю ещё. Было бы странным, если бы ситуация сложилась ровно наоборот.
Первое время, он вскользь напоминал мне одного, ране судимого педагога, который пользовался доверием ребятишек. Репутация то же почти безупречная, но обжёгся на чрезмерной к детям любви. Этот же скорее… мерзкий тип, которого ни в чём невозможно оболгать. Не в чем банально за короткий период времени упрекнуть… Люто бесит и вымораживает. Его эти странные… вечно позитивные выходки – никогда не сползали с подбородка. Вот никогда. Я вообще не слышал, чтобы хотя бы разок на физиономии проступала угрюмость. Такой… весёлый… Забавный такой, будто каждый день без умолку торчит на спидах… Вечно хочет угодить. Понравится абсолютно всем… Помочь. Мне даже… жалко стало, что я не познакомился с ним в нужный момент. Как знать, где бы очутился сейчас… В общем, как говорится, не суть…
У меня… бывает такое редко, но, когда случается – я чувствую резонанс. Когда кругом повсюду лживые ублюдки, доброта воспринимается как очередной подвох. Даже Мира при всей своей недосказанности и шармом, выглядела как по мне, совершенно обычным человеком со своими бзиками и скелетами в шкафах. Этот же нарочитый спаситель, смотрелся откровенно наигранно и убого. Такое чувство, данный индивид помогал не из-за человеческой жалости или острой нужды в нём, а скорее… для собственного, единичного блага подминая под себя общественный интерес… Я всё понимаю. Каждый по-разному извлекает выгоду и удовольствие, но я жуть как ненавижу, когда врут в лицо. А он врёт. Ещё как врёт.
Это, конечно, довольно сложно, по одним только словам схожего человека судить. Просто нужно как следует… всмотреться, а лучше и вовсе целый день за повадками проследить. Тут то и вскрывается наигранная лесть и обман. Кто более прозорливый, расколет данного субъекта как орех… Увы, данной целью никто и близко не задавался. Даже такой отщепенец, как… я.
Если взять за ориентир первичный интерес – внешность, то тут внимание к собственной персоне, с лихвой окупает себя. Это ровным счётом безупречное лицо с постера. Настолько противоестественное и… милое, что просто… жуть. Зубы – белые, цвета туалетного бочка. Когда я вижу его улыбку, меня аж всего коробит. Волосы всегда чистые, гладкие. Блестящие. Гелем прилизанные. К тому же паскуда, как назло – вылитый блондин. Не такой яркий, как Мирины волосы. Скорее блеклый, с примесью бабьего лоска на губах. Всегда начисто выбрит, хотя и щетины как таковой нет. По крайней мере, не примечено за ним. Я вот просто… не верю… Ну не верю я, что такой человек не без корыстной цели, так нагло в открытую, извивается перед всеми людьми. Либо добросердечный дурачок, либо профессиональный манипулятор. Правда кроется, как всегда где-то посередине, но только не в его случае. Он тот ещё мерзавец, просто нужно более… детально его рассмотреть. Он нарочито улыбается в глаза… Слишком частая улыбка бесит.
Прятаться у всех на публике – всегда у него прекрасно получалось… Чем чаще молодой человек мелькал повсюду, тем яростнее раздражал каждым своим появлением. Надо отметить, не только меня. Хоть в чём-то, мы с Мирой были когда-то согласны. Естественно, эта ситуация – тоже её бесила. Появился своего рода соперник, хоть и на другой стороне. В плане кражи оваций – тут она точно проигрывала. Можно начинать точить зуб.
Разного рода «выходки» лишь подогревали к нему интерес, а его тупой, наигранный выпендрёж, отлично был завуалирован под предлогом интеллектуала и собственника чужой судьбы… Вспоминать не то, что противно… Тошно, одним словом. В общем, новый типаж народного вселюбимца – раздражал как никто и никогда раньше, удачно соблюдая все пункты… Мелодично попадая во все ноты. На этом хвалёные оды закончились. Пора бы уже подбросить… говнеца…
Не могу вспомнить точно, почему в прошлый раз, полез от него на крышу… Видимо, настолько сильно он меня… задрал. Иногда по этому поводу, возникают разного рода мимолётные обрывки. Коротенькие мысли. Настолько ничтожные, что нет особого смысла их упоминать. Они вызваны моей злобой, поэтому ничего дельного за собой не несут. Чистая ненависть, да и только. Единичные проблески и ни с чем не связанные факты. Ничего в итоге дельного. Один пустой звон… Когда это действительно нужно, я не могу вспомнить вполне обычные, вчерашние вещи, но не сегодня. Сегодня, во мне действительно сияет проблеск… ума.
– (Шёпотом) Значит, так…
Подушка вминалась от того, с каким усердием я вжимался в неё и колотил.
Ветер… Я точно помню, насколько стало холодно. Очень… мёрзло, чего в принципе не бывает, но изредка вполне возможно… Буйный… Порывистый… что очень… несвойственно для нашей, замкнутой природы… Очень… странно всё… Возможно некоторые неполадки. Самый обычный сбой. Вместо лёгкого орошения зелени – маленькая, ветряная воронка, гоняет пыль и прочий мелкий хлам на крыше… И сырость… Да, сырость, которая заполняет лёгкие. Буквально внутри облепливает собой стенки сосудов, не давая нормально дышать… Я вспоминаю каждый вдох… Каждый последующий даётся больнее предыдущего… Он… моментально становится очень тягучим… Густым… Насыщенным… Тяжёлым… Перед тем, как всему навсегда испарится, я чувствую крохотные капли дрожащей влаги на лице… и всё… Все остальные детали и обрывки памяти, пошли к чёрту. Всё очень… смутно, как будто во сне. Даже после пробуждения общая картина ни капли… не меняется… Увы.
Белая комната настораживает похлеще промокшей крыши, так что стоит отдать ей долг. Было в ней нечто такое… знаете… что мне крайне не нравилось… Спокойствие. Надуманное. Напыщенное спокойствие. Крайне ложное и дико обманчивое, особенно когда от оповещения врача, зависит твоя судьба. Немного утрировано, за то в некоторых случаях действительно жизненно. Получать в самый неподходящий момент плохие новости… Не бывает таких моментов, где бы дурная весть имела место быть. Негатив, он та то и существует, чтобы от приторности розовых очков отрезвлять… Помимо спокойствия, больше ничего особо не удручает. Есть там по мелочи разного рода придирки, но это не больше предпочтений моей вкусовой бедности. Меня же напрягал только цвет…
Дальше я
