А можно хотя бы немного… прогуляться сейчас?
– Думаю… можно. Уж с десяток минут, тебе точно не повредят. Тем более, ты будешь под присмотром. Даже если вдруг что-то… серьёзное случится – врачи под боком, так что волноваться не о чем. Сейчас я тебе кого-нибудь… пришлю.
– А можно как-нибудь… без присмотра?
– Парень, – удивлённо уставился, – ты меня, конечно, удивляешь. О чём мы всё это время с тобой говорили? Отпускать тебя одного, фактически подсудное дело. Либо ты пойдёшь с моим человеком, либо я звоню Мире. Только так.
– (Устало) …Ладно. Я согласен. Пойду с вашими… людьми…
– Вот и хорошо… Пойду тогда нужного человечка тебе найду… Он же тебе и новую форму принесёт, а то твоя старая малость… облезла. Не суть, в общем, – направился к двери. – Жди и это, – пальцем указал на провода, – датчики сам лучше не снимай. Придёт нужная тётя и всё сделает, хорошо?
– Хорошо…
– (Довольно) Отлично. Я знал, что мы найдём с тобой общий язык.
Он смотрел на меня так, как и подобает компетентному врачу, но всё же с некоторой… настороженностью. Неудивительно, честно говоря. На его месте я бы тоже себя несколько… сторонился. Мужчина явно не хотел при мне кому-то звонить, поэтому воспользовался обычной кнопкой вызова. Не с панели кровати, а именно возле двери.
Не прошло и полминуты, как в комнату вошла медсестра. Я очередной раз понял это по отвратительной шумоизоляции стука каблуков по коридору. Не успела дверь открыться, как он тут же заговорил:
– Пожалуйста, присмотрите пока за мальчиком. Я буквально через пару минут вам замену найду. И вот ещё что… Добавьте на вечер витаминок. Ему на пользу только пойдёт.
* * *
На скамейке в окрестностях сада больницы сидел молодой человек. В обычной клетчатой, синей пижаме с коричневыми, меховыми тапочками. На общем фоне госпитализированных он ничем особо не выделялся, разве что за счёт бежевого пальто. Оно скрашивало быстро приближающийся вечер. Свой досуг протекал именно здесь.
Весьма монотонно и вяло, взгляд в основном цеплял молодёжь. Молодые и перспективные на заре жизни, хоть какой-то представляли интерес. Искорка амбиции пока есть. Есть к чему стремиться. Интересы, риски. Движение. В общем, пока не разочаровались в жизни, смысл существовать есть. Активность прослеживается даже в самом маломальском действии. То, с какой увлечённостью ребёнок погружается в первый для себя печатный роман. С каким наслаждением случайная беседа между сверстниками, перерастает в нечто большее. Как самое обычное приветствие врача даёт надежду. Ту самую надежду, которую у стариков практически нет. Молодость – это незыблемая красота и цветение. Старчество – это прогрессирующий маразм и угасание. Старику по истончению жизни больше некуда деваться. Впереди только одиночество, муки, забвение и сырой гроб.
Активность в сравнении вещь понятная. За несколько десятков лет жизни от всего устаёшь, да и здоровье барахлит, как старая машина поутру. Всё чаще с первого раза не может нормально завестись. Вот их лица и тяготеют к размеренному спокойствию. Не стоит лишний раз за зря напрягаться и рисковать. Интересы всё чаще обрастают паутиной, но итог всегда один – разочарование. Утрата былых возможностей. Глаза неохотно пробегают пустословные сноски газеты. Ничего больше не радует в жизни. Высокие цены. Малые выплаты. Поясница с каждым утром более натужно поёт. Коленные чашечки скрипят даже от минимального шорканья. Последняя услада в жизни, и то под давлением вкусовых рецепторов, почти каждый раз обвиняют повара в плохом качестве продукта. Он тут не виноват. Виновата природа. Самый злостный злодей из всех. В качестве наказания за людские грехи – старение, болезни и мучительная смерть.
Как ни крути, но вкус – это последнее, на что реально можно претендовать и то с ограничениями. Глаза не видят. Нос не слышит. Челюсть практически не жуёт. Желудок не каждую смесь в себя примет. Даже так исхудалый интерес всё чаще посматривает на часы. Выжидает, когда вечером подадут ужин, а к нему – вкусный пудинг, но до него ещё нужно дожить. Тут то и начинаются странные попытки скоротать время или развлечь себя самого. Скучные в одиночестве посиделки. Разговоры со старцами ни о чём. О погоде. Перетирание в сотый раз той же молодости. Бесконечный трёп на костях. Если память не увяла разговор идёт. Если нет, то язык заплетается. Остаются только попытки слушать. Внимать.
Как бы мужчина ни пытался найти то, за что бы ему уцепиться, подходящих претендентов не было. Практически везде превалировало старшее поколение, а вместе с ним и обслуживающий персонал. Граничащий срез между пожилым людом и молодняком. Где-то постарше медсёстры. Где-то чуточку помоложе. Он специально отсел как можно дальше, чтобы людям было лень до него дойти. Особенно его напрягали отдыхающие по соседней палате. Вот уж кому точно нечем было заняться. Он, и ещё шестеро около стариков, парочками, почти всегда пересекались. То в коридоре, то в буфете. Даже на выгулке, невозможно деться от них, не говоря уже об общих помещениях для досуга. Всегда кто-то из шестёрки да был. Человеку трудно отказывать в очевидных просьбах. Инициатива шла, с другой стороны. Пока была возможность, отдыхал пока хватало сил.
Приятнее всего наблюдать за тем, как печётся медперсонал. Девушку по его личной просьбе подобрали отменную. Привлекательная. Отзывчивая. Самое то, так ещё с характером и неожиданной для себя перчинкой. Не заставит долго от безделья скучать. В нужный момент может образно дать под зад. Не то скажешь, или не туда запустишь руку – звонким словцом по голове с радостью огреет. Таких ласково бойких, редко, когда доводилось в жизни встречать. Надломить её в будущем – обязательная прерогатива. Мало кто реально, мог действительно ему противостоять. Все сливки всегда доставались без особого упорства, но не тут. Оставалось только подобрать нужный подход. Ключик в штанах истерил.
Медсестра, как раз намеренно шла издалека по его душу. Быстро достал телефон
