с постели.
Без промедления перехожу к делу:
— Зачем ты это сделал?
— Чегоо? — стонет, потирая висок. — Ты чё такая злая с утра? — развернувшись ко мне спиной, уходит куда-то, на ходу поправляя резинку трусов.
Стягиваю кеды, не развязывая шнурков. Как есть, в накинутой на плечи джинсовке, иду за ним.
Нахожу его на кухне. Он ставит небольшую, бронзового цвета турку на плиту, наполняя её водой из стеклянного кувшина.
— Кофе будешь? — спрашивает сонно. — Или ты не употребляешь?
Не удостаиваю его вопрос ответом. Агрессивно-истерично, не в состоянии контролировать себя, цежу:
— Зачем ты оплатил аренду!? Я разве просила⁇
Он замирает, не донеся мерную ложку с кофе до турки.
— Как вы зае*али, кто бы знал.
— Чегоо? Руслан!
Обернувшись ко мне, повышает голос:
— Ты можешь так не орать с утра? Подумаешь, заплатили за неё. Вместо того, чтобы приходить и устраивать истерику… Радуйся!
— Радоваться!? — я уже кричу. Слова Руслана срывают последние тормоза. — Я разве просила делать это⁇ Ты влез в мои дела, не спросив разрешения. Ты мне муж или кто? Чтобы делать такое…
Руслан с силой брякает чашку о столешницу. Я глубоко дышу, стараясь успокоиться. Все эти нервы и крики — ни к чему. Это может повредить малышу.
— Ладно, — говорю нарочито медленно. — Просто скажи, сколько я тебе должна. Всю сумму я, конечно, сразу не отдам. Но постепенно…
— Зае*али!! — орёт на меня, резко развернувшись. — Цирк какой-то. Звони своему ненаглядному, и сами с ним разбирайтесь. Е*итесь как хотите. А я — всё! — поднимает ладонь в воздух, растопыривая пальцы. — На хрен!
— Ч-что? — мой голос просаживается.
Руслан трёт переносицу устало. Говорит уже спокойнее, но с долей некоторого напряжения в голосе:
— Звони Серому, и разбирайтесь сами. Я умываю руки, — красноречиво жестикулирует. — Хватит с меня.
Воцарившееся на кухне молчание оглушает.
— Полчашечки, пожалуй, не повредит. Только не крепкий, — бормочу, присаживаясь за стол.
Руслан, тяжело вздохнув, достаёт вторую чашку из посудного шкафа.
— Сахар надо?
Заторможенно качаю головой.
Решение поехать к Алёхину даётся мне нелегко. Но выхода нет. Он поставил меня в сложную, жутко неудобную ситуацию. Уж лучше бы это был Руслан! С ним бы я разобралась как-нибудь.
Я делаю это на следующий день. Думаю, в воскресенье у меня есть неплохой шанс застать его дома.
Дверь в подъезд открывается словно по волшебству. Стоит мне к ней подойти, как оттуда выходит мальчишка лет двенадцати. На поводке у него коротколапый бело-коричневый джек.
— Дэни. Дэни, стой!
Малыш прыгает вокруг меня, цепляя колготки, пока хозяин безуспешно пытается его притормозить.
Присев на корточки, глажу короткую шёрстку, сознательно оттягивая момент, когда мне придётся подняться наверх.
Заготовленный конверт с деньгами жжёт ребро. Может просто оставить его в почтовом ящике? Приходит в голову гениальная до безобразия мысль. Ведь тогда не нужно будет с ним разговаривать…
— Привет.
Спокойный голос Алёхина раздаётся над головой, заставляя меня вздрогнуть. Поднимаюсь на ноги, одновременно переводя взгляд с носков его белых найков на свободные штаны и выше. На плече — спортивная сумка, похоже он был в зале.
Упираюсь глазами в небритое лицо. Он стоит передо мной, смотрит прохладно и ровно. Как будто это абсолютно нормально — встретить меня здесь.
— Ты ко мне? — не дожидается моего ответа. Пропустив парня с собакой, уверенно заходит в подъезд.
Иду за ним. Судя по всему, он меня ждал. Руслан позвонил?
Спокойно, Ирина, спокойно. Дыши. Просто отдай деньги и уходи. Помни, тебе нельзя нервничать.
Легко сказать! Воздух в узком пространстве лифта как будто сгущается, когда мы захотим внутрь. Алёхин жмёт кнопку. Кабина поднимается плавно, равномерно гудя. Меня не отпускает странное чувство, что я на американских горках. Сердце бьётся как шальное, в горле пересыхает.
Мы впервые вот так, наедине с ним за долгое время. Пятнадцать секунд в детской в доме Литвиновых не в счёт.
Кладу руку на свой живот, словно оберегая. Серёжа косится, улавливая моё движение. Когда наши взгляды сталкиваются, его — равнодушный и спокойный. У меня, напротив, внутри всё горит.
Заходим в квартиру. Здесь всё по-прежнему. Точно как в тот раз, когда я уходила от него после встречи с Людочкой. Сердце сжимается при этом воспоминании. Боль и обида того дня, засевшая глубоко внутри тупой занозой, начинает зудеть, воспаляясь.
Считаю про себя до десяти. Так не пойдёт. Нужно успокоиться. Решить этот вопрос и уйти. Навсегда закрыть эту дверь.
Серёжа молча проходит вглубь квартиры. Сразу же идёт в ванную. Сидя на стуле в кухне, слушаю шум бегущей из-под крана воды. Резкий писк кнопок на стиральной машине.
В нетерпении постукиваю по столу пальцами.
Он заходит на кухню. Достаёт из шкафа большую чёрную банку. Судя по надписи, это протеин. Наливает молоко в шейкер. Засыпает туда смесь круглой ложкой. Следом отправляет банан, разламывая его в пальцах на небольшие кусочки.
Наблюдаю за его манипуляциями в каком-то странном оцепенении. Вроде это я пришла поговорить, но… слова не идут.
Возможно, это связано с тем, что он снял футболку… И сейчас на нём только тонкие домашние штаны. Напряжённые мышцы спины перекатываются, бугрясь. Пьёт коктейль, слегка запрокинув голову.
Он это специально, да!? Ещё не хватает капли, медленно стекающей на подбородок. Он бы снял её пальцем, поднёс к губам…
Блин!!
Зажмуриваюсь, пытаясь стряхнуть себя этот непонятный морок. Чёртовы гормоны!
«Ты здесь не за этим!» — едко напоминает голос внутри.
Серёжа поворачивается ко мне лицом. Опираясь бёдрами на столешницу, складывает руки под грудью.
Боже всемогущий… Мысленно стону. Так ещё хуже! Теперь мне прекрасно виден очерченный кубиками пресс, дорожка волос, бегущая к резинке его штанов…
«Отвернись обратно!» — так и хочется закричать мне.
Напарываюсь на спокойный до безобразия взгляд. Это заставляет меня взять себя в руки.
— Я быстро, — несмотря на прилагаемые усилия, мой голос ломается. — Это по поводу квартиры.
Молчит. Явно не собирается мне помогать.
— Я знаю, что ты оплатил аренду.
Выражение его лица остаётся нечитаемым. Словно глухая маска.
Сжимаю зубы. Это показное равнодушие выводит меня из себя!
— Не нужно было этого делать. Вот…
Достаю конверт из сумки и кладу на стол. Он медленно переводит на него взгляд.
— Что это?
— Деньги. За аренду.
Смотрит на меня, не мигая.
— Я не приму их.
— Серёжа…
— Они отправятся в мусорное ведро, как только ты выйдешь за эту дверь, — безапелляционно. — Если, конечно, ты считаешь, что там они нужнее, чем… — цепляет взглядом мой живот. Лёгкая тень пробегает по его лицу.
— Ты ставишь меня в неудобное положение, — шепчу. Не так я себе представляла этот разговор.
Психует.
— А
