Читаем без скачивания Гребень волны - Евгений Иванович Филенко

кто безутешно скорбит о прошлом и бубнит о каком-то особом предназначении человечества.

– А что, он действительно единственный в Галактике? – усомнилась Марси.

– Я бывал по меньшей мере в пяти музеях оружия. Да что говорить, когда только в Москве есть музей революции и музей войны…

– И все же неспроста ты меня сюда тащишь, – сказала Марси. – Ты ничего и никогда не делаешь попусту. Сознайся: ты и на Земле работаешь ксенологом? У тебя какое-то спецзадание?

– Конечно! – Кратов смущенно засмеялся. – И оно тебе известно. Я назначен лейб-мемуарщиком при Совете тектонов. Но музей оружия здесь ни при чем.

Над ними нависало циклопическое мрачное сооружение из серых бетонных глыб, даже на расстоянии казавшихся шершавыми. На стыках между ними виднелись узкие щели-бойницы. Площадь перед музеем была вымощена брусчаткой.

«Очень мне это знакомо, – подумал Кратов, сбавляя шаг. У него даже мурашки пробежали по коже от этого воспоминания, и сразу захотелось обратно. – Десять с лишним лет назад я стоял на пороге точно такого же здания. В скафандре высшей защиты и с фогратором наперевес. Все происходило на сумасшедшей планете Уэркаф, а здание я сам впоследствии назвал „дольменом“. И с этого „дольмена“ начался мой первый контакт, на который я пошел по собственной воле».

На фоне древнего бетона Марси, в ярко-желтой юбке и красном, замысловато увязанном вокруг плеч и талии платке взамен блузки, выглядела чужеродным тропическим цветком. В полную противоположность Кратову, по обыкновению своему облаченному в темно-серые брюки и светло-серую безрукавку и потому вполне гармонировавшему с общей мертвенной тусклостью архитектурного ансамбля.

– Вот еще глупость, – сказала Марси обреченным голосом. – Можно было свободно подлететь на гравитре прямо сюда, к центральному входу…

– Никак нельзя, – промолвил Кратов, не без усилия над собой пробуждаясь к реальности. – Отдельные экспонаты не удалось обезвредить, и есть опасение, что они сработают по летящей цели.

– Правда?! – чистые зеленые глаза девушки округлились и засияли азартом. – Что же ты раньше мне не сказал?

Кратов принужденно засмеялся.

Они протиснулись между раздвинутых бетонных створок, утыканных острыми шипами и охваченных стальными полосами. И очутились в сумрачном помещении, куда сквозь оконные щели едва проникали крохи дневного солнца, да еще чуточку перепадало от тысяч и тысяч раскиданных по нему освещенных витрин.

– Представляю, каково тут по ночам, – сказала Марси, теснясь к Кратову. – И эти жуткие крепостные двери! Против кого навострены эти шипы? Против драконов, динозавров? Или против меня с тобой?

Недовольный голосок Марси многократно отразился в закоулках громадного пустого зала. Должно быть, и в самом деле они оказались единственными посетителями.

– Наверное, были попытки завладеть кое-какими раритетами, – осторожно предположил Кратов. – Не сейчас, разумеется, а много раньше. Ведь это старый музей. Одна архитектура чего стоит! Так строили защитные сооружения в эпоху ядерного противостояния. Не удивлюсь, если предки, не особо ломая голову, аккуратно откопали один из командных постов того времени и отдали под музей.

– Примерно так оно и есть, – услышали они надтреснутый пресекающийся голос и заозирались, пытаясь обнаружить его источник.

Смотритель музея был стар, как его экспонаты, и выглядел на все свои годы. Шаркая разношенными шлепанцами, он вывернул из-за ряда витрин и приблизился к ним. В неопрятном синем халате, согбенный, седой и лохматый, похожий на летописного волхва. Для полного сходства ему недоставало разве что корявой клюки да нахохленной совы на плече. Сморщенное серое, как и сам бетон, лицо было наполовину скрыто архаическими стеклянными очками в роговой оправе.

– Мое почтение, – растерянно сказал Кратов. Он не ожидал встретить в музее живого смотрителя.

Марси молча сделала книксен.

– Честь имею, Бекетов, профессор, – скороговоркой, как нечто, не стоящее внимания, сказал старик. – Это наблюдательный бункер одного из испытательных полигонов. Когда вы подниметесь на третий этаж, то сможете представить, откуда и как велось наблюдение. И за чем именно оно велось.

– А за чем? – спросила Марси.

– Значения не имеет. Отпустите постромки собственному воображению. Это могло быть любое оружие массового уничтожения.

– Вы хотели сказать – уничтожения массы? – осторожно уточнила девушка.

– Я хотел сказать то, что сказал, – сварливо ответил Бекетов и, нелюбезно повернувшись к ним сутулой спиной, сгинул за поворотом.

– Странный какой, – шепнула Марси. – Не он ли назначил тебе здесь рандеву?

– Кажется, профессор не нашел нас интересными собеседниками, – вполголоса проговорил Кратов.

Пасмурная Марси, закусив губу, подошла к ближайшей витрине. Там, на подстилке из желтого мха, лежал каменный топор. А рядом – расколотый человеческий череп.

– Бедные обезьяны, – сказала девушка. – Зачем вы догадались, что убить сородича гораздо проще, чем пещерного медведя?

– Они-то не злоупотребляли своим открытием, – заверил Кратов. – У них ведь не было индустрии вооружений.

Марси медленно брела мимо коряво обработанных дротиков с обожженными наконечниками, мимо рогатин и копий, почти неотличимых от обычного древесного сука, мимо всевозможных луков и стрел, франкских арбалетов и русских самострелов.

– Это совсем не страшно, – сказала она, задержавшись возле громоздкой, выше нее, пищали. – Я думала, меня это потрясет.

– Нас таким не проймешь, – согласился Кратов. – Этим оружием сейчас никого нельзя убить. В меня не раз втыкали стрелы и ножи. Каменной пулей пробовали свалить. И пластиковой, впрочем, тоже. Но десять минут – и даже следа на коже не остается.

– Кто мог тыкать в тебя ножом? – удивилась Марси.

– Иногда в контакте встречаются очень раздражительные партнеры. Некоторые вообще предпочитают сначала выстрелить из-за угла, а уж после разбираться, хорошо это или плохо. Для ксенолога подобное поведение собеседника – не основание к ретираде.

– По-моему, здесь просто скучно, – сказала Марси. – Аркебузы, мушкеты, пистолеты… Однообразно.

– Восходящая последовательность, – промолвил Кратов. – Я все пытаюсь уловить момент, когда впервые произошла специализация и было создано орудие для охоты исключительно на человека. Копья и стрелы изначально были уготованы диким зверям. И только попутно – человеку. Но этот бесконечный ряд экспонатов завершается там, – он указал в мерцающую тысячами огней глубину зала, – средствами убийства.

– Зачем тебе это, Кратов? Это же прошлое. А мы с тобой живем в настоящем.

– Я жду, появится ли самый главный экспонат.

– Этот? – Марси кивнула на серо-стальной, жирно поблескивавший револьвер «магнум» калибра одиннадцать и восемь.

– Игрушка, – пренебрежительно усмехнулся Кратов. – Мы с тобой не дошли даже до боевых лазеров первого поколения, дедушек моего фогратора.

– Что такое «фогратор»? Впрочем, не хочу знать… А когда дойдем до лазеров, можно будет покинуть этот склеп?

– Есть еще пушки, ракеты, танки…

Марси резко повернулась и быстро, почти бегом устремилась к противоположному ряду витрин.

– Я одолела полтысячелетия! – объявила она звонко. – Как можно убить такой штукой? Уронить противнику на голову с большой высоты?

– Почти угадали, – скрипуче сказал Бекетов, возникая словно по мановению волшебной палочки. Марси едва не подпрыгнула от неожиданности. –