— Тагда я в Таиланд из самалет выхожу и тэбэ жду. Дагаварились?
Кирилл снова кивнул.
— Ты только ручную кладь не забудь! — поддел Самира кто-то из пассажиров.
— Пять килограмов! — крикнул другой.
Разносящиеся по самолету отдельные смешки переросли в дружный хохот. Дарья смотрела на своих пассажиров и радовалась: было видно, как из людей вместе со смехом выходит страх. Паника в самолете прекратилась благодаря Кириллу. Не зря он учился актерскому мастерству — так профессионально управлять эмоциями и мыслями людей способен только настоящий талант.
Понимая, что все взгляды в салоне пока еще направлены на него, он широко улыбался, демонстрируя спокойствие и радость от предстоящего путешествия. Даша подумала о том, что в людях искусства, несмотря на все их недостатки, кроется великая сила. Особая страсть, способная привлечь публику и повести ее за собой. И не всегда эта сила оказывается разрушительной. Может она, как только что выяснилось, послужить и добру.
Дождавшись, когда все пассажиры рассядутся по местам, Даша взглянула на свой посадочный талон. Девятнадцатый ряд. Она стала пробираться к креслу, села и начала смотреть в иллюминатор с детским восторгом.
Николаева она не увидела — ощутила рядом с собой. Не говоря ни слова, он подошел и сел в соседнее кресло.
— Простите, — пробормотал он, — мое место здесь. Вы не будете возражать?
Даша взглянула на Кирилла: неожиданный переход на «вы» ее удивил. Она заметила, что щеки актера едва уловимо покраснели — румянец наверняка настоящий, не мог же он вызвать его по требованию, только чтобы изобразить столь непопулярное в актерской среде смущение.
— Если действительно ваше, — Дарье показалось, что они поменялись ролями: сейчас Кирилл боится ее, а она уверена в себе, — не возражаю.
— Вот, — Николаев протянул ей корешок своего посадочного, — посмотрите.
Даша кивнула и снова отвернулась к иллюминатору: не хотела, чтобы он заметил улыбку на ее губах. Морозова ощущала на себе пристальный взгляд Кирилла и не могла понять, что с ней происходит — вместо того, чтобы чувствовать стеснение или переживать за свою блеклую внешность, она наслаждалась вниманием мужчины. Еще и повернула голову так, чтобы ее профиль и собранные в небрежную прическу длинные волосы смотрелись романтично.
— Извините меня за статью, — произнес Николаев.
— Извиняю, — Дарья повернула к Кириллу лицо. Ресницы ее опустились на щеки, а потом снова вспорхнули, — вы нам очень помогли с пассажирами.
— Пустяки, — Кирилл обрадовался, — а со статьей, честное слово, я не хотел! Эта сумасшедшая Алиса Бранько написала такую ахинею! Мне и в голову не могло прийти. Я пытался найти ее, заставить дать опровержение. Но она словно испарилась…
— А я подумала, — Даша кокетливо взглянула на Кирилла, — это ваша любимая девушка.
— Боже упаси!
— Почему?
— Потому что, — неуверенно посмотрел на нее Кирилл, — я верен принципу «жизнь — короткая штука, и на искусство, и на любовь ее не хватит».
— Сомерсет Моэм, «Луна и грош».
— Точно! — Николаев, забыв даже об азах актерского мастерства, открыл от удивления рот. — Откуда вы знаете?
— Странный вопрос, — Даша пожала плечами, — читала. У меня мама актриса, она хотела, чтобы я поступила в театральное, вот и давала мне разные книги. Может быть, слышали про Анну Морозову.
Даша произнесла все это на одном дыхании и только потом сообразила, что впервые в жизни имя собственной матери не вызвало в ней ни единого из привычных чувств. Ни ревности. Ни обиды. Ни горечи. Сейчас она была просто счастлива.
— Вот я болван, — Николаев преобразился за долю секунды и красивым жестом сыграл отчаяние, — не мог понять, на кого вы похожи! На вашу гениальную мать!!!
Театральность последней фразы Кирилла Дарью ничуть не расстроила: она задорно рассмеялась в ответ.
— Для меня можете не играть, все равно не пройдет. На свою гениальную мать я похожа, как, скажем, колибри на павлина.
— Ладно, — кивнул Кирилл, — вы правы. Но колибри мне нравятся больше…
Даша не нашлась, что ответить, и снова стала смотреть в иллюминатор.
Странные ощущения подарила ей сегодняшняя ночь: жизненный опыт, за последние двадцать четыре часа словно обогатившийся в несколько раз, принес новое восприятие жизни. Подарил веру в себя. И это чувство было очень приятным.
Дашин телефон пропищал два раза, она торопливо достала его из сумки.
«Вези из Таиланда подарок на свадьбу. Скоро женюсь», — прочитала Даша вслух, удивляясь тому, как быстро среди сотрудников компании разнеслась новость о ее командировке. И еще больше — новым событиям в жизни Жоры.
— С ума сойти! — Даша засмеялась. — Жорка Жук женится!
— Это тот самый, с которым мы в милиции были? — поинтересовался он.
— Да!
Даша тут же написала ответ: «Жук ты, Георгий! От всех скрывал!» Телефон моментально отреагировал: «Господь с тобой, незабвенная. Сам только сегодня узнал».
А потом по салону разнесся голос Евгения. Даша отключила мобильный телефон и пристегнулась.
Она почувствовала, как самолет тронулся с места и поехал по летному полю к взлетно-посадочной полосе. Неужели?! Даша замерла в предвкушении волшебного момента, когда машина начнет разгоняться и, набрав невероятную скорость, оторвется от земли. Ей хотелось почувствовать самый первый миг в небе каждой клеточкой своего существа, каждой частичкой души.
— Экипажу занять свои места, приготовиться к взлету, — раздался голос Андрея Антонова.
Прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, Даша целиком растворилась в своих ощущениях. Остановка. Движение. Быстрее! Быстрее! Быстрее!!! Самолет оторвался от земли, наполняя ее сердце счастьем.
Всего через восемь с половиной часов они все окажутся в другой части планеты, увидят иной, не похожий на повседневность мир. Жизнь расширит перед ними свои границы, позволит столкнуться с чудом перемещения в пространстве, о котором всего каких-нибудь сто лет назад человек мог только мечтать. Разве не волшебство?!
— Вы так любите летать? — услышала она рядом со своим ухом изумленный голос Кирилла.
— Обожаю! — не открывая глаз, призналась она.
Глава 5
Фадеев клевал носом в правом кресле за спиной Михалыча — тот настоял, чтобы на этот раз пилотировал Антонов. Конечно, в присутствии пилота-инструктора второй пилот имеет право управлять воздушным судном, но все равно на такой вариант Михаил Вячеславович согласился без особого удовольствия. Не понимал он до конца этого Антонова, честное слово. Фадеев приоткрыл левый глаз и взглянул на Андрея.
