без сопливых разберутся. С этим тут железно! Он ведь кадет, то есть — на государевой службе. Пострадал во время учебных занятий, то есть — исполняя служебный долг! Государь позаботится.
А я позабочусь о китайской скотине.
Я ничего не имею против китайцев. Наоборот, вполне положительно к ним отношусь, знаком лично со многими и считаю людьми беспроблемными и в целом положительными. Был опыт общения: жил с ними в общежитии, по студенчеству, на одном этаже и помогал хорошему парню по имени Сяосюй с курсовой по русской филологии. Китайцы — народ вменяемый, главное — в дебри национальной кухни не лезть.
А вот скотины — это другое дело. Против скотин всех национальностей, которые считают, что можно сломать руку ребенку для того, чтобы доказать серьезность своих намерений я очень много чего имею! Внутри меня кипела злоба — черная, лютая. Такая же, как в туалете Дома культуры.
За десять минут я обошел все этажи учебного корпуса и убедился, что никого не осталось. В аудиториях было пусто, мебель находилась в беспорядке, оконные стекла потрескались или и вовсе — вылетели, на полу валялся мусор… Еще бы, после произошедшего! Но все равно, оснащение и отделка тут на порядок превосходили все, что я видал в земских школах Вышемира. И белая педагогическая зависть колыхнулась где-то на задворках сознания: хорошо жили кадеты. А потом — черная ненависть к уроду, который все это испортил!
— Я узнал что у меня есть огромная семья! — бормотал я, карабкаясь по крашеной металлической лестнице к люку на крышу. Штиблеты скользили на перекладинах, трость в левой руке откровенно мешала. — И тропинка, и лесок, в поле — каждый колосок…
— Что ты там бормочешь? — он стоял у самой кромки люка и пялился на меня.
Он был похож на Шан Тсунга из «Мортал Комбата», ей-Богу. То бишь — на Хироюки Тагава в его роли. Самого Тагаву я дико уважаю, правильный мужик. А вот персонаж — противный. И этот был такой же: алые шаровары, позолоченные черные сапожки с загнутыми носами, какой-то дебильный кожаный лапсердак с полами до колен, с наплечниками и стоячим воротником, скуластое злое лицо и негодяйский разлет бровей — чистая карикатура! Еще и черные волосы за спиной развеваются…
— Это Родина моя, всех люблю на свете я! — откликнулся я, добрым словом поминая Владимира Орлова и Данилу Багрова.
— А?
— Бэ! — не откладывая дел в долгий ящик, я перехватил трость в правую руку и, распрямляясь, чтобы максимально усилить удар, врезал набалдашником вверх, прямо по драконьим яйцам!
— Йа-а-а-ау!!! — заорал Шан Тсунг, а точнее — Ао-Джун, и ускакал на пятках куда-то по крыше.
Я сам в некотором роде дракон, и поэтому прекрасно знал, что слабости человеческого тела нам присущи. «Дракон подлечит?» Подлечит! Но на это надо время! А его я давать этой скотине не собирался. Со всей возможной прытью я выскочил из люка и помчался за драконом, и настиг его у какой-то надстройки, сплошь утыканной антеннами.
Вместо скуластой восточной физиономии уже начали проявляться звероящерные черты, но из-за дикой боли в тестикулах Инлун никак не мог обратиться полностью, и продолжал отступать — и я использовал это для того, чтобы воткнуть ему наконечник трости в задницу. А точнее — в левую ягодицу.
Главные герои и черные властелины часто допускают одну и ту же ошибку: начинают точить лясы со своим антиподом. Скотина он, детей обижает! Какая разница, что ему от меня нужно, что он хочет предложить и за какой-такой баланс борется? Дерьмо это, а не баланс, если из-за него надо ноги мальчикам ломать! Может там по каким-то драконским и драконоубивческим правилам нужно было станцевать и спеть перед поединком, но мне на это было наплевать. В моей жизни было не так много принципиальных правил, но одно я соблюдал неукоснительно: руки прочь от детей!
И да, ребенка ударить можно, обидеть нельзя, как говорил Макаренко. Дружеская затрещина или заслуженный щелбан легко переносятся пацаном, если все это происходит вдали от девичьих глаз и не несет на себе мерзкого отпечатка учительского самоутверждения и доминирования. Вспомните себя — что легче переносится и быстрее усваивается: щелбан или многоминутная нудная отповедь? Конечно, я не имею в виду девочек. Девочек вообще бить нельзя, разве что если она потеряла всякий человеческий облик и, например, пьяная с ножом кидается…
Ао-Джун девочкой не был и облик человеческий терял весьма стремительно. Он рухнул ничком и корчился на рубероиде крыши, меняя свои формы ежесекундно и очевидно испытывая ужасные страдания. И орал как сумасшедший:
— ОТПУСТИ, ВЫНИМИ! УБЕРИ ЭТО ОТ МЕНЯ! Я ПРИШЕЛ С МИРОМ! Я ПРИШЕЛ СКАЗАТЬ ТЕБЕ, УБИЙЦА, ЧТО ДРАКОН ЯВИЛСЯ! У САЙЯ ПОЯВИЛСЯ НОВЫЙ ДРАКОН! ОН БЛИЗКО, ЗДЕСЬ, БЛИЗКО! ДАВАЙ НАЙДЕМ ЕГО И УБЬЕМ, ТОЛЬКО ПЕРЕСТАНЬ, ПЕРЕСТАНЬ! УБЕРИ ЭТО ОТ МЕНЯ!
Вот тут я знатно удивился. Выходит, он что, не знал, что я и есть дракон? Он думал — я убийца драконов, просто какой-то солдат-нулевка, который прикончил Малюту? Вот это номер! Получается, что это не просто обозначение, а конкретное название некой категории персонажей — Убийца Драконов? Он ведь еще говорил что-то о том, что я «вошел в силу»…
Наверное, я отвлекся, потому что Инлун рванулся, раздирая мякоть бедра со страшной силой, и освободился. Его фигура стремительно меняла форму, постепенно превращаясь в хорошо знакомого всем землянам, распиаренного в СМИ, монстра. Длинное, метра в три, синее тело — с крыльями, страшная бровастая мохнатая морда с выпученными глазами, длинными усами и пастью, полной острых зубов, гибкий хвост… Из него хлестала кровь — почему-то из хвоста, а не из задней лапы. Рана от Копья проявилась именно так, и не желала заживать.
А я не желал отпускать чудище. Размахнувшись, нанес еще один удар в хвост, у самого кончика — и пригвоздил Инлуна к крыше. Все было легко. Слишком легко! Или — сработал эффект неожиданности?
— ПОГОДИ, ПОСТОЙ! — я не знаю на каком языке говорил звероящер, кажется, его пасть даже не раскрывалась. — УБИЙЦА… ТЫ НЕ УБИЙЦА! НЕ СТОЛЬКО… НЕ ТОЛЬКО! ТЫ И ЕСТЬ НОВЫЙ ДРАКОН САЙЯ! БРАТ! ТЫ БРАТ МНЕ! МАЛЮТА УСПЕЛ! У САЙЯ ИЗ ЭЛУОСИ ЕСТЬ СВОЙ ДРАКОН!
Похоже, глаза мои горели драконским огнем — и это меня выдало. Он понял. Да и плевать, дело было решенное.
— ИДИОТ! — констатировали мы. — НЕ ВАЖНО, ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ. НЕ ВАЖНО КТО ТЫ. НЕ
