ног. Он был высок, выше меня на полголовы, с седой шевелюрой, небольшими залысинами и старомодными бакенбардами. Поверх черного мундира Игнатий Адамович носил волчью доху, теплую и объемную.
— Это ты — Пепеляев-Горинович? — его красивое, но уже подверженное влиянию возраста лицо скривилось в брезгливой гримасе. — Нулевка… Что ж… Говорят, из нулевок вышло больше всего убийц драконов. Может быть, и у тебя что-то получится. С паршивой овцы, как говорится… В конце концов, если помрешь — невелика потеря. Мы так или иначе убьем его.
Я чувствовал лютое жжение в груди, у меня перед глазами плясали языки пламени, а зубы заскрипели.
— ТЫ ПОБАЧЬ ЯКОЕ БЫДЛО?!! — неистовствовал дракон. — КУРВА ЯСНОВЕЛЬМОЖНАЯ, ПСЯ КРЕВ ШЛЯХЕТНАЯ! УБИВАТЬ ОН ДРАКОНА ВЗДУМАЛ! ДА КЕМ ОН СЕБЯ ВОЗОМНИЛ⁈ КРОВИ! МАГНАТСКОЙ КРОВУШКИ ХОЧУ! ЖАРЕНОГО ПАНСКОГО МЯСЦА!!!
— Рикович, — сказал Чарторыйский, повернувшись ко мне спиной. — Чем бы ни закончилось это дело, я заберу этого человека. Займусь им.
Он щелкнул пальцами в мою сторону.
— Я земский мещанин, — выплюнул из себя слова я. — Вы — аристократ. Будете забирать своих холопов из юридики или оловянных солдатиков из опричнины. Здесь — земщина. Гомель — земский город. Ордер на арест, милиция, суд — и забирайте хоть к черту на рога.
— Мещани-и-и-ин? — он был несказанно удивлен.
А я врубился, почему отец так распорядился своей жизнью. Будучи мелкопоместным или даже — безземельным дворянином, ему пришлось бы выбирать между судьбой клиента-вассала кого-то из магнатов — того же Чарторыйского, Радзивиллов или, например, Солтанов, и чередой бесконечных дуэлей с неизбежным концом. Прискорбным для моего родителя. Свободный род звучит красиво, но по факту их на просторах Государства Российского было исчезающе мало. Крупные кланы давно распилили все юридики под себя.
— Оставьте это, Игнатий Адамович! — Рикович плохо скрывал раздражение. — Двести человек, кадетов, государевых людей! Право слово, невместно сейчас…
— Делай что считаешь нужным, сыскарь, — Чарторыйский снова рухнул в свое кресло.
Это было что-то новенькое для меня. Похоже, Иван Иванович был куда более важной птицей, чем я думал поначалу… Я-то считал его кем-то вроде следователя по особо важным делам, а оно вона как — на равных с целым командиром опричного полка говорит!
Рикович меж тем наклонился, вытащил из-под стола уже знакомый мне футляр, поставил его на стол и открыл двумя сухими щелчками. И я увидел трость. Копье. Оружие убийцы драконов. Самого известного из всех…
— Давай, Георгий Серафимыч, — вздохнул Иван Иванович. — Пойди туда и узнай, чего хочет эта сволочь. Если сможешь — уговори его отпустить детей. Если нет — попробуй убить. Если не получится… Хм! Я очень хочу, чтобы получилось. Вышло же у тебя все с Мартышкой, а?
Я внимательно посмотрел сначала на Чарторыйского, а потом — на Риковича.
— Если я уговорю его… Пожалуйста, дайте мне хотя бы несколько минут. Я так понимаю, когда все эти сильномогучие господа жахнут разом, то мне мало поможет тот факт, что я нулевка.
— Трусишь? — прогундосил Жевуский. — Сын Серафима Пепеляева-Гориновича испугался?
— Однако, давно с лестницы не летал? — откликнулся я и головы всех магов мигом повернулись в сторону толстяка. — Я жить люблю. И действительно собираюсь попробовать прикончить гада, если он в человеческом обличье… Не представляю, как подберусь к нему, если он обернется в реального Инлуна… В этом случае мне нужно будет время чтобы попробовать убраться оттуда. Чтобы меня просто не завалило обломками учебного корпуса.
— ТЫ ЗНАЕШЬ КАК МЫ МОЖЕМ ПОСТУПИТЬ! — напомнил дракон. — ТЫ МОЛОД И СИЛЕН, А АО-ДЖУНУ — СОТНИ ЛЕТ, НО ЭТО ДАЛЕКО НЕ ВСЕГДА ПРЕИМУЩЕСТВО… НЕ ЗДЕСЬ, НЕ НА ЭТОЙ ЗЕМЛЕ.
Но спалиться перед всем этим цветом местного магического рыцарства мне категорически не хотелось. Вон, Чарторыйский и так на меня облизывается и думает, как бы меня сожрать… И чем я ему не угодил? Бывают же такие люди дрянные… А если окажется, что я — Сущность, а не земский мещанин, то все мои слова о юрисдикции станут пшиком. Пустым сотрясанием воздуха. И он до меня доберется. А потом я доберусь до него и вот тогда-то конец придет моей относительно спокойной двойной жизни и всей моей работе…
Я взял в руки трость и крутанул ее в руках. Удобная, все-таки, штука…
— Этот Инлун, он по-русски хоть понимает? — спросил я.
— Он же дракон! — посмотрел на меня как на идиота Рикович. — Он на любом языке понимает!
И только тут до меня дошло, что я свободно разумел кхазадский шпракх, орочье черное наречие и, кажется, эльфийский ламбе. Даже словечки вворачивал при случае! И вот даже про Ао-Джуна тут же понял, что он с Цинхая! А никакого мандаринского диалекта, шпракха и ламбе я и не учил ведь никогда!
— ХО-ХО! — злорадствовал дракон. — МАЛО-ПОМАЛУ Я СТАНОВЛЮСЬ ТОБОЙ, А ТЫ — МНОЙ! КАК И ДОЛЖНО БЫТЬ!
— Значит, план такой, — Рикович запустил себе пальцы в волосы. — Если уговоришь его отпустить детей и окажется, что ты зачем-то нужен ему лично, не для немедленного убийства — мы дадим тебе десять минут. Попробуй из него что-то вытянуть… Попробуй вывести его на крышу! И расскажи Инлуну о том, кого тут видел. Какие силы, каких магов… Он должен понимать, что если будет рыпаться и попытается устроить кровавую баню — ему придет конец. Государь в курсе, стратосферники в небе. Если совокупной мощи всех этих благородных господ не хватит — по учебному корпусу прилетит столько гиперзвуковых ракет, сколько будет нужно для того, чтобы от Сущности остались одни атомы…
— Хватит, — отмахнулся Чарторыйский, и я видел, что маги поддерживают его точку зрения. — Но ладно, пусть будет десять минут на попытку уговорить его, отпустить кадетов и еще десять — на потрепаться. Если он не согласиться компенсировать нам вторжение на территорию Государства Российского и убраться по кратчайшей траектории прочь из пределов богохранимого отечества — мы убьем его.
— Компенсировать? — удивился я.
— Он знает, что может нам предложить, — князь Игнатий ощерился.
— РОГ ИНЛУНА. В ЕВРОПЕ ВСЕМ НУЖНА КРОВЬ ДРАКОНА И ЕГО ЗУБЫ, В АЗИИ — РОГ, — прокомментировал дракон. — НАС ПЫТАЮТСЯ ТУТ КОНКРЕТНО ПОДСТАВИТЬ, СООБРАЖАЕШЬ?
— Соображаю, — сказал вслух я. — Я вижу, что вы пытаетесь сыграть меня в темную. Но знаете… Пока там эти пацаны —
