все! — уже не скрывая, ржет она. — И заметь, еще и психологическую травму заработать! Потому что все хотят только Солу!
— «Ваша» Рокси? — переспрашиваю я, вспоминая свою провальную встречу.
— Ты ж у нас не болтливый? Она у нас девочка по сбору информации, кто знает, какая информация может пригодиться. Ирма на такие расходы не скупится, а Оксанка — трудяжка. Но ты, Белов, козел, мог бы девочку и приласкать чуток.
— Эй, Нат, ты хочешь сказать, что у вас инфа на фирме ходит именно в такой форме? — охреневаю я от подачи.
— Нет, конечно, но я ж аналитик, — гордо задирает подбородок она. — Но, Саш, если это Соловьева, — ее глаза мгновенно становятся серьезными, — то моя рекомендация: сильно не залипай. Там такой бэкграунд, что… — она замолкает, словно погружаясь во что-то очень неприятное и опасное.
— Ты про Солу? — уточняю я.
— Про нее, — поднимает она напряженный взгляд, в котором плещется что-то агрессивное и темное.
— Это не она. — И ее сразу же отпускает.
— А кто? — цвет лица возвращает свой привычный свежий оттенок.
— Нат…
— Ну ладно, все равно ж узнаю, — хихикает она, натягивая плед повыше и готовясь хорошенько отоспаться в полете после трех бессонных суток. — А ты, Белов, еще неотразимее, когда счастлив, оставляй ее навсегда! — дает она свою экспертную оценку и через пару минут уже умиротворенно сопит рядом.
Самому удается отключиться всего на пару часов, а потом до самого приземления я гоняю в голове сотни мыслей по поводу того, что делать дальше. Все они сливаются в одно-единственное желание, когда шасси самолета касаются земли.
— Наташ, я понимаю, о чем прошу, но отчитаешься за меня? Буду должен!
— Не расплатишься, Белов, — хмыкает она, кивая в знак согласия.
Набираю Надин номер, она отвечает практически сразу же:
— Саш, ты вернулся? — слышу обеспокоенный, но такой нежный голос.
По ощущениям у меня внутри срывает какую-то гигантскую плотину, и вся эта неуправляемая масса чувств прокатывается по нервной системе, оглушая и возрождая.
Выдыхаю, потому что давление на грудную клетку настолько мощное, что она, кажется, готова разорвать меня от переизбытка эмоций.
Охренеть!
— Надя, я буду через час-полтора, — лихорадочно прикидываю, сколько мне понадобится времени, чтобы заехать в ювелирный.
— Я жду, Саша.
Прерываю связь, чтобы не наговорить лишнего и не вспугнуть.
«Белов, ты все сделаешь так, как надо!» — настраиваю себя я.
По дороге быстро пробегаю глазами отчет от адвоката: дело с бывшим улажено менее чем за полчаса. Отлично.
Далее инфа по сопровождению.
Сола. Тренировка. Вот в таких отношениях и оставайтесь. Делаю мысленную пометку проверить, удалила ли Надя приложение. От греха…
Вяземская, подруга. Ага, та самая, нынешний работодатель Олега. Пойдет.
Назар Лапин. Встреча в ресторане. А ему какого хрена от нее нужно? Без продолжения… Сука. Еще бы! Я бы тебе устроил продолжение.
Начальник на работе. Что? Бля! Что-о-о?!
Так… Спокойно, вот как раз будет чем заняться на следующей неделе.
Захожу в салон и практически сразу же обнаруживаю искомое. Удача на моей стороне, расплачиваюсь, убираю коробочку в карман пиджака и, предвкушая самую приятную часть своей миссии, отвечаю на входящий.
— Саша, ты уже в городе? — слышу в трубке голос Регины, звучащий словно с того света. — Ты нам нужен… У Веровых…
— Что?! — заставляю я договорить, потому что у нее, судя по всему, не хватает смелости, но и без продолжения понятно, что нашей общей удаче точно пришел п..здец!
Глава 23
Надежда
— Мам, а что случилось? — примерно через час после ухода Саши ко мне в комнату заглядывает Лара.
— С отцом? — голова забита таким невероятным количеством мыслей, что я не сразу понимаю, о чем конкретно она спрашивает.
— Да в жопу его! — отмахивается, как от пустого места.
— Лариса, пожалуйста, — у меня просто нет сил, чтобы попросить ее не выражаться.
— Мам, перестань. Мы же не глухие, я уж так точно, — хмурит брови она. — Почему он так быстро ушел? Александр Денисович, — добавляет, как будто опасается, что я опять ее неправильно пойму.
— Срочная работа, Ларис, у него ненормированный график.
— Да? И когда теперь его ждать? — ее слова грубо, словно наждачкой, проходятся по свежим ранкам, которые я уже успела расцарапать на нежной поверхности своей души.
— Сразу, как только освободится, — заверяю ее я, пытаясь сдержать волну сомнения, захлестывающую мое сознание в это самое время.
— Н-да… Надеюсь, он не передумает, — с опаской тянет она.
Я тоже на это надеюсь.
* * *
Разговор с Есей получается скомканным: у нее какие-то срочные дела. И я решаю оставить подробности сегодняшнего вечера до личной встречи в четверг, когда она приглашает меня поучаствовать в очередной фотосессии для их салона.
Но она тратит еще полминуты, сообщая, что первый день Олега на работе вполне удался, и, если он не растеряет азарта, с которым начал, то сотрудничество обещает быть более чем плодотворным.
Стараюсь удерживать эту позитивную мысль до самого сна, но как только голова касается подушки, все переживания ураганным вихрем возвращаются вновь, сметая наспех возведенные соломенные стены. Стены из хвороста и уж тем более из камня сейчас я не потяну.
Перекатываюсь на живот, утыкаюсь носом в покрывало, на котором должен, просто обязан был остаться его запах и его же тепло. Жадно втягиваю в себя воздух, пытаясь уловить тот самый аромат… знакомый и ставший уже таким родным.
«А если он не вернется?» — Все внутренности скручиваются в болезненный узел от одного только предположения.
