посылает он мне такую улыбку, что, кажется, румяна в макияже были явно лишними. — Надя, я жду только вас! — бросает он мне, вводя в курс своих планов всю съемочную группу.
— Однако! — с удивлением делится впечатлением Марина. — Я первый раз вижу, чтобы он назначил свидание. Надюш, будешь уходить, внимательнее смотри под ноги, при всей дружелюбности нашего женского коллектива, Назара тебе простить вряд ли смогут, — похлопывает она меня по спине, отправляя обратно под лучи софтбоксов.
* * *
— Даже не думай, я не приму отказа! — сообщает мне Назар, как только я выхожу за порог съемочной площадки. — Еся обещала мне ужин с тобой за ту первую помощь, — улыбается он мне уголком рта. — Сегодня отличный вечер, Надя, — его рука касается моей талии, скользит назад за спину, заставляя приблизиться. — Ты потрясающе выглядишь! — склоняя голову к моему уху, тихо произносит он. — И я даже не сомневаюсь, что ты не менее прекрасна внутри. — Его губы дотрагиваются до моего виска, спускаются по щеке и я даже не успеваю пискнуть, как он откровенно и без какого-либо предупреждения сминает мои губы напористым, жестким поцелуем, не оставляя мне ни единой возможности отстраниться.
«Что он делает?!» — вопит мой мозг от двух схлестнувшихся в схватке чувств — возмущения и… удовольствия.
Надежда
Он чувствует мое смятение и сразу же отступает, ненадолго, на долю секунды, а затем просто прижимает меня к себе.
Никакого влечения. Просто дружеская поддержка. И это подкупает. Я уже сто лет не чувствовала ничего подобного. Уверена, что с Сашей это тоже возможно, но в наших отношениях сейчас преобладают другие чувства. А здесь… сейчас… Назар как будто исполняет мою многолетнюю мечту о наличии человека, рядом с которым можно просто расслабиться.
— Только ужин, Надя, — вновь посылает он мне теплую улыбку, от которой хочется выгнуться, как кошка, и потереться о штанины его брюк. — Прости, но ты такая… — Зеленые глаза темнеют и в их глубине мне становятся видны золотистые всполохи. — Я не смог сдержаться.
Я нехотя делаю шаг назад, киваю, а он предупредительно предлагает мне свой локоть.
* * *
— Надя. — Лицо Назара становится серьезным, когда я с удовольствием отправляю последнюю ложку нежного, умопомрачительно вкусного десерта себе в рот. — Я был не до конца откровенен с тобой, когда сказал, что это будет только ужин. Я хочу… — Он замолкает, с удивлением глядя на меня, а потом отводит взгляд и по-доброму смеется. — Не знаю, что ты там себе представила, но, ради бога, не делай из меня маньяка! Другого предположения, почему в твоих глазах застыло это выражение, у меня просто нет.
Я выдыхаю, потому что что-то подобное я и представила: «А теперь, Наденька, пришло время расплатиться за ужин!» — продолжает у меня в голове Назар голосом киношного злодея.
— Но если серьезно, у меня к тебе действительно есть предложение. — Он склоняется вперед, максимально приближаясь к моему лицу: — Как ты посмотришь на то, если мы начнем встречаться? Официально, с последующей перспективой оформления наших отношений?
— Что?.. — переспрашиваю я, убирая руки под стол и плотно прижимая их к коленям, чтобы унять предательскую дрожь и ощутить хоть какую-то опору. — Назар… Я…
Не знаю, что на этот раз он видит у меня в глазах, но через несколько секунд его стул максимально плотно приставлен к моему, а одна моя рука заботливо, но крепко зажата в его ладони.
— Не торопись! Мне есть что тебе предложить, — пресекает он мое и без того неуверенное бормотание.
Я не понимаю его действий, но то чувство неудобства и неловкости, которое закутывает мое тело в свой тесный кокон, не способствует трезвости мышления.
— Надя, я в курсе твоей ситуации с детьми и бывшим мужем. Есения иногда не замечает, что во время ее телефонных разговоров в помещении могут быть и другие люди. Кроме того, я намеренно интересовался тобой. Ты мне нравишься, и, что немаловажно, ты очень понравилась Алене. — Он подносит мои заледеневшие пальцы к своим губам, прикасаясь и запуская теплую волну, согревающую всю меня. — Она растет, и с каждым прошедшим годом я все больше понимаю, что ей нужна настоящая мать. Я уверен, ты могла бы…
— Назар, остановись! — врываюсь я в его речь, потому что теперь это не просто дрожь, меня колотит так, что, держись я за стол, чашки непременно начали бы дребезжать. — Если у тебя есть хоть немного достоверной информации обо мне, то ты должен знать, что свою роль матери я с треском провалила, и это чудо, что сейчас у меня появилась надежда реанимировать хоть что-то. — Мне все же удается освободить свою руку из его захвата и прикрыть ею глаза.
— Надя, посмотри, пожалуйста, на меня, — его голос становится жестче и требовательнее, но не теряет прежнего оттенка уважения. — Ты думаешь, я бы предлагал тебе подобное на эмоциях, ничего предварительно не обдумав? Если да, то ты ошибаешься! Ситуация с твоими детьми мне предельно ясна, и в их отношении я также предлагаю тебе помощь. Кроме того, они, в отличие от Алены, уже достаточно взрослые и вполне способны воспринимать информацию от специалистов со стороны, я же в свою очередь обеспечу всю финансовую поддержку. К тому же еще два-три года, и тебе придется подумать об их дальнейшем образовании, со мной у тебя не будет с этим проблем, — договаривает он, а я просто не могу собраться и осмыслить ситуацию.
— Назар, я очень благодарна тебе за столь щедрое предложение, — не могу подобрать я нужных слов из-за четкого ощущения нереальности происходящего, — но взваливать на себя заботу о моих детях в то время, когда твоей дочери будет требоваться не меньшее внимание…
— Ты совсем не интересовалась, чем я занимаюсь? — Ловлю на себе его слегка разочарованный взгляд. — Вот здесь Еся могла бы быть и более многословной, — выдает он, скептически оценивая степень откровенности моей подруги.
— Ты работаешь на
