стороны в сторону, как будто переходил улицу с оживленным движением. – Вам это так не сойдет! Это организованный заговор, в котором вы все замешаны!
– C вашего позволения, сэр, я еще не закончил, – огрызнулся Уилкин. – Я говорил, что видел какое-то лицо, которое смотрело на меня в нижнее стекло той двери. Теперь я понял, что́ это было. Та самая маска Януса! Я узнал ее, как только мне сегодня ее показали. По всей вероятности, как и предполагает доктор Фелл, злосчастная леди Фарнли пыталась создать у меня впечатление, что в саду действительно кто-то есть. Для этого она просто привязала маску к другому отрезку лески и спустила вниз, но не рассчитала расстояние, и маска оказалась слишком низко, так что…
И тут они наконец услышали Ноулза.
Старик подошел к столу и уперся в него ладонями. Слезы душили его, он захлебывался. Когда он все-таки заговорил, его слова потрясли собравшихся не меньше, чем если бы безгласный предмет мебели вдруг обрел дар речи.
– Это наглая ложь! – сказал он.
Жалкий и растерянный, он принялся бить рукой по столу.
– Правильно говорит мистер Барроуз. Все это ложь, ложь, ложь! – повторял он диким, срывающимся голосом, не переставая бешено колотить по столу. – Вы все заодно! Вы все против нее, вот что! Вы все! Никто из вас не хочет дать ей шанса. Может, она и гуляла с молодыми людьми, ну и что? Что с того, что она давала кому-то книги? Что с того, что у нее была парочка увлечений? Это такое же баловство, как их детские игры! Все они дети! Она не хотела ничего дурного. Она в жизни не желала никому зла. И клянусь Богом, вы ее не повесите! Не бывать этому! Я не допущу, чтобы кто-то причинил вред моей маленькой госпоже. Я не допущу!..
Голос Ноулза перешел в крик. Слезы катились по его лицу.
– Я вам покажу! – твердил он, грозя пальцем. – Я вам покажу, чего стоят все эти ваши великие идеи и догадки! Не убивала она этого дурака полоумного, который притворялся мистером Джонни. Он – мистер Джонни?! Не смешите меня! Этот проходимец – Фарнли?! Плут несчастный! Он получил по заслугам. Жаль, его нельзя убить еще раз. Чумазый оборванец родом из свинарника, вот он кто! Но мне нет до него дела. Говорю вам, вы не посмеете тронуть мою маленькую госпожу! Она его не убивала, нет, не убивала! И я могу это доказать!
Воцарилась глубокая тишина. Затем они услышали стук палки доктора Фелла. Тяжело дыша, он подошел к Ноулзу и положил руку ему на плечо.
– Знаю, что не убивала, – мягко сказал он.
Ноулз в оторопелом ожесточении уставился на него.
– Что же это? – воскликнул Барроуз. – Хотите сказать, вы уже битый час кормите нас баснями только потому, что…
– Вы думаете, мне самому это доставляет удовольствие? – отозвался доктор Фелл. – Думаете, мне приятно разыгрывать этот спектакль? Впрочем, все, что я рассказал о характере этой женщины, ее сатанинском культе и отношениях с Фарнли, – чистая правда! Все до единого слова. Она подговорила убийцу. Она руководила его действиями. Разница только в том, что сама она мужа не убивала. Не она столкнула куклу, и не она находилась в саду в момент убийства. Однако… – Он крепче сжал плечо Ноулза. – Вы знаете закон. Вы знаете, как беспощадно он крушит и ломает. Я уже запустил машину правосудия. И если вы не скажете нам правду, то леди Фарнли повесят, как самую отъявленную преступницу! Вы знаете, кто убийца?
– Конечно знаю, – сердито хмыкнул Ноулз. – Как не знать!
– И кто же это?
– О, это просто, – ответил Ноулз. – Хорошо, что этот проходимец получил все, что ему причиталось. Убийца —…
Часть четвертая
Суббота, 8 августа Письмо из-за океана
Фламбо маскировался ловко, но одного он скрыть не мог – своего огромного роста. Если бы меткий взгляд Валантэна остановился на высокой зеленщице, бравом гренадере или даже статной герцогине, он задержал бы их немедля. Но все, кто попадался ему на пути, походили на переодетого Фламбо не больше, чем кошка – на переодетую жирафу.
Г. К. Честертон. Сапфировый крест[14]
Глава двадцать первая
Письмо Патрика Гора (настоящее имя – Джон Фарнли) доктору Гидеону Феллу
/Иностранный штемпель/
/Дата/
Глубокоуважаемый доктор!
Да, я преступник. Я один убил этого самозванца и совершил все прочие выходки, которые, кажется, заставили вас слегка понервничать.
Это письмо я решил написать по нескольким причинам. Во-первых, как это ни глупо, я проникся к Вам искренней симпатией и уважением. Во-вторых, Вы показали себя блестящим сыщиком. Вы шли за мной по пятам, Вы подстерегали меня за каждым углом, преследовали шаг за шагом и наконец выманили из укрытия. Такая проницательность не может не вызывать восхищения! Даже не знаю, всегда ли мне удавалось уследить за ходом Ваших рассуждений. Должен сделать Вам комплимент: Вы единственный человек, который смог меня переиграть (впрочем, теоретическая наука никогда не была моей сильной стороной, – может, в этом все дело). В-третьих, до недавнего времени я располагал поистине идеальным, на мой взгляд, средством маскировки, от которого теперь буду вынужден отказаться, – и мне хотелось бы по крайней мере немного им похвастать.
Надеюсь, Вы ответите на это письмо. К тому времени, когда Вы его получите, мы с моей обожаемой Молли будем находиться в далекой стране, у которой нет с Великобританией договора о выдаче преступников. Там жарковато, но нам с Молли тропический климат по душе. Когда мы обоснуемся на новом месте, я черкну Вам пару строк и сообщу адрес.
У меня к Вам просьба. После нашего бегства, конечно, поднимется шквал злобствующих голосов. Газетчики, судьи и прочие любители морализаторских инсинуаций не преминут объявить меня исчадием ада, чудовищем, вурдалаком и так далее. Но Вы-то прекрасно знаете, насколько это далеко от правды! Насилие противно моей натуре, и если я не испытываю раскаяния по поводу убийства этой свиньи, то, смею полагать, просто потому, что чужд лицемерия. Так уж устроены некоторые люди – например, мы с Молли! С помощью наших фантазий и экспериментов мы всего лишь пытаемся привнести в жизнь немного остроты. Возможно, сонным обитателям английского захолустья не помешало бы воспользоваться нашим примером и как-то разбавить свое никчемное существование. Короче говоря, если Вы услышите чьи-то блаженные завывания о «демоне и его ведьме-невесте», не сочтите за труд сообщить этому человеку, что Вам доводилось лично пить с нами чай и Вы не обнаружили у нас ни рогов, ни клейма Сатаны.
Теперь
