— Да как, — усмехается он криво, — донесли уже, что ты здесь. И болотце вонючее забурлило. Так что лучше реально твоего мелкого обратно отправить. Тебя-то хоть не жалко будет, если пристрелят.
— Нахрен иди.
— Я тебе серьезно. Ты не мог где-нибудь в месте попроще все это организовать? Че тебя сюда понесло?
— Она хочет, — пожимаю я плечом, — сюрприз вроде как делаю. Так что лучше заткни своих ребят, чтобы пока не болтали. Это что, все? — я показываю на колонну машин, припаркованных неподалеку. Если это реально все, кого смог тут собрать Рустам — проще обломать этот сюрприз и сделать другой, чем сдохнуть в городе мечты Риты.
— Нет, — отвечает Рустам, — с этими ребятами ты доедешь до места. А там уже другая расстановка сил. Все, как и договаривались. Просто в куче машин бестолку ехать. Они не прикроют, если что, и этих хватит. Главное, чтобы твоя Рита не напряглась.
— Не напряжется, — произношу я и возвращаюсь в самолет.
Рита сидит на диване, и поднимает на меня странные испуганные глазищи. Так же она смотрела на меня пару месяцев назад, когда я за ней пришел. Как испуганный зверек, но Тимура прижимала к себе, словно собиралась убить за него. Уже тогда можно было сказать, что это не Мирослава. Что не она пытается прикинуться другим человеком.
Но сомнения были. Роль пришлось доиграть. Сейчас погано вспоминать это. Будто котенка попинал, ожидая, что этот оборотень перекинется. Обидел ее сильно, хотя, все это нужно, наверное, было. После такого проверять ее смысла нет. Нет в ней грязи и расчета. Даже жалко в жены брать этого котенка — сложно ей будет. Она слишком любопытная. Рассказывать ей все, что у меня происходит — перепугать до смерти, а на молчание она обижается.
— Ты боишься, что ли? — задаю я ей в лоб вопрос, а она поджимает губы. Ясно. Именно этим и занимается.
— Ты опять мне ничего не говоришь, Амир, — бормочет она, отводя взгляд, — куда мы прилетели, что случилось…
— Это сюрприз, Рита. Слово это знаешь? Вот и всё. Так надо.
— Я, надеюсь, хороший сюрприз, — она поднимается, и я беру ее за тонкую руку. Рита растерянно оглядывается, когда мы идем к выходу, — а Тимур? Он там спать будет?
— Он сейчас домой полетит. С нами ему нельзя.
— Ты меня пугаешь еще больше, Амир. Что там такое, что ребенку с нами нельзя?
— Увидишь и поймешь.
Мы спускаемся по трапу, и Рита, вплоть до того момента, когда мы садимся в одну из машин, удивленно вертит головой. Я знаю, что она ни черта не понимает — на улице темнота. Может только догадаться, что мы в аэропорту. И все.
— Где мы? В какой стране? — спрашивает она, а я хмыкаю.
— Я не отвечу. Можешь сколько угодно спрашивать. Сюрприз, Рита.
Сажаю ее в машину и сажусь следом. Она обиженно отворачивается к окну. Тоже закрытому шторой, чтобы ничего не видела. Пальцы перебирает — реально нервничает. Бывшая дрянь как-то попроще была — если сюрприз — так восторги и подсчет, что я там устроить ей могу. А с этой надо аккуратнее. Пугается всего. Хотя, я еще не забыл, как она тому выродку, который пытался выкрасть Тимура, хладнокровно в лицо кипяток выплеснула. Глядя прямо в дуло пистолета. Я сохранил это видео с камер наблюдения, чтобы пересматривать каждый раз, когда у меня в голове вопрос всплывёт — “почему я ее взял в жены”. Это одна из причин.
Она тянется, чтобы отдернуть вверх штору, но я успеваю перехватить ее руку.
— Амир! — возмущается она, — мне действительно не по себе. Ты не понимаешь?
— Это в последний раз, Рита, — хмыкаю я, и в ее глазах мелькает еще большее напряжение. Да блин, — я имею ввиду, что больше такого не будет. Буду заранее тебе план действий расписывать, чтобы скучно жилось.
Она выдыхает. Сжимает мне ладонь, и опускает обреченно взгляд вниз.
— Ладно, — бормочет, — верю. Просто ты как будто меня снова похищаешь. Я себя тогда так же чувствовала. Надеюсь, больше ты в меня пистолетом тыкать не будешь и предлагать смыть позор кровью?
— Нет, — вырывается у меня смешок, — прости. Просто эта фраза нормально на людей действует. Если по-обычному угрожать — еще мелькает у человека мысль уговорить и оправдаться, а тут без вариантов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Именно, — фыркает она, — без вариантов я тогда почувствовала, что мне конец. Никогда не забуду. А раздеться, кстати, зачем требовал при тебе?
— У Мирославы шрам от сведенной татухи на бедре. Были у меня еще сомнения, что ты левый человек. Да и шмотки на тебе реально были отстойные. Всю задницу обтягивали.
Она многозначительно кивает на свою тунику.
— А тут у меня все ноги торчат. Нормально?
— Тут — не там. Тут болтать не будут. Так что пока можешь немного расслабиться.
Машина начинает тормозить. Вот и пришло время для сюрприза. Когда она останавливается окончательно, Рита недоверчиво смотрит на меня, взявшись за ручку двери.
— Можно хоть?
— Теперь можно, — разрешаю я. Она осторожно открывает дверь и выглядывает наружу. Когда я выхожу, то слышу ее сдавленный “ох”.
— Амир… — пищит она, и на глазищах, которыми она ошарашенно смотрит вокруг, начинает блестеть влага, — мы что, в Италии? Это Венеция! Боже… — она прикладывает ладошки к лицу, краснея, и поворачивается ко мне, — ты же сказал, что мы сюда не поедем никогда.
— Один раз можно, — пожимаю я плечом, — так что насмотрись на всю жизнь.
Рита приподнимает жалобно брови, вертясь вокруг себя.
— Мамочки, — доносится до меня, — как же тут красиво…
Ну хрен его знает. Я не мог разделить ее радость. Единственное красивое, что здесь есть — это она, а так тут воняло и всё. Но раз ей понравилось, значит, стоило затраченных усилий.
— Ой, — внезапно опоминается Рита, и растерянно смотрит на канал с водой, а потом и вокруг, — а почему тут так… пустынно? Я думала, тут в любое время куча народу.
— Так надо. Улица перекрыта и часть канала тоже. Здесь только мы.
— Это ты сделал? — ошарашенно хлопает она глазами, — Амир, ты с ума сошел? Как так?
— Не подставляться же под пулю, — хмыкаю я, — так что можешь спокойно тут прогуляться. Можем немного на лодке поплавать.
— На гондоле…
— Не ругайся. Хоть на черте лысом. Эта часть Италии сегодня твоя. Ненадолго, правда.
Она снова смотрит на канал. Задумчиво, странно. Куда делась радость? Судя по ее виду, собирается заплакать. Слишком уж глаза блестят.
Так и есть — кривит губы и закрывает лицо ладонями, всхлипнув.
— Прости, — на выдохе произносит она, — прости. Мне еще никто не дарил… кусочек Италии. Я просто в шоке. Я столько надумала, когда мы ехали в машине… мне теперь стыдно за те мысли. Ты старался, а я думала плохо о тебе. Амир, ты правда сделал это ради меня? Договорился, чтобы тут никого не было… боже.
Она практически врезается в меня с объятиями. Сжимает руками, а я тихо усмехаюсь. Договориться все перекрыть было не сильно сложно. У Рустама связи тут есть. Самое отстойное — натыкать снайперов на крыши и пробить каждую собаку в этих домах, чтобы нас не завалили во время этой прогулки. Но Рите об этом знать необязательно. Напряжется.
— Ты время теряешь, Рит, — произношу я, погладив ее по волосам, — давай хоть, прогуляйся.
Она отлипает от меня и со смехом отходит. Осматривается, кружится, раскинув руки и улыбается. Потом смотрит на меня хитро.
— А сфоткаться можно? На память?
— В Инстаграм? Можно, — хмыкаю, — тебя туристы отлайкают. Которым сегодня прогулка обломалась тут.
— Тогда не буду выкладывать, — фыркает она. Достает телефон и делает фото. Задумчиво смотрит на него и виновато бормочет, — Сашке только отправлю. Пусть порадуется.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— На лодке-то кататься будешь?
— На гондоле… — поправляет она, и впивается в меня взглядом, — нет, я еще немного похожу. Ты же не будешь меня тут ждать? Я хочу прогуляться. С тобой. Наедине, — улыбается, как лиса. Такая же рыжая. До сих пор припоминает мне те слова.
Я подхожу к ней и заправляю выбившуюся прядь ей за ухо. Достаю из кармана мелкую коробочку, вытаскиваю из нее кольцо и беру за руку. Пока Рита растерянно смотрит на меня, задрав голову, надеваю на палец кольцо.
