Минуло добрых три часа, прежде чем с птицами удалось справиться. Наконец люди выбрались из укрытий и обнаружили, что по щиколотку утопают в маленьких оперенных тельцах. Теперь тушки выглядели совершенно безобидно — если, конечно, не принимать в расчет их количество.
Развернув Маскета, Солдат увидел, что мальчик ранен, но жив. Невредимый, хотя и слегка помятый щенок недовольно возился у него под курткой.
— Стой спокойно, сынок. Мы смажем твои царапины целебным бальзамом. Если будешь дергаться, раны начнут кровоточить сильнее. Не волнуйся. Сейчас наложим повязки, а потом я поищу твою мать.
Раненым воинам и новобранцам оказали медицинскую помощь. По всему лагерю валялись мертвые тела. Солдат прикинул: погиб каждый третий из тех, на ком не оказалось доспехов.
Вернувшись в Зэмерканд, он обнаружил, что и город понес большие потери. Выжили только сидевшие дома. Все, кого птицы застали на улице, были мертвы. Та же участь постигла собак, кошек и лошадей. Их тела валялись вперемежку с трупами людей. Балконные шторы, матерчатые навесы, белье на веревках — все было разорвано в клочья. Деревья стояли голые, лишившись листьев и плодов, а на газонах больше не было травы. Колодцы, сточные трубы и канавы были забиты яркими тельцами мертвых колибри. Помои из канализации выплескивались наружу, и зловонная жижа текла по улицам.
Горожане рыдали и причитали над трупами родных и близких…
С бешено колотящимся сердцем Солдат взбежал по ступеням Зеленой башни. Однако он быстро выяснил, что Лайана и ее слуги счастливо избежали смерти. Во время нашествия королева находилась в ванной комнате. Некоторые из колибри проникли через сточные дыры и ворвались в комнату, но Лайана сразу сообразила, что эти милые, яркие создания смертельно опасны. Она прихлопнула птичек свернутым полотенцем. Королева быстро поняла: два или три ярких колибри — приятное глазу зрелище, в то время как две дюжины — угроза для жизни. Хотя несколько птиц успели клюнуть Лайану, оставив отметины на нежной коже.
— Мы потеряли много людей, — сказала королева. — Я скорблю о них. Моих подданных постигла жестокая и мучительная смерть… Это устроил ОммуллуммО?
— Несомненно, — ответил Солдат. — Никто из семи богов не способен на такую низость. Разумеется, всему виной подлый маг. Его черная душа — или что там, у чародеев вместо нее? — радуется и ликует. Нас застали врасплох. Хотелось бы верить, что ничего подобного больше не случится. Однако мы должны приготовиться к новым напастям. В моем мире говорят: беда не приходит одна.
— Здесь есть старая скрижаль. В ней записано: «Беды приходят всемером».
— Давай надеяться на достоверность твоей цифры, — пробурчал Солдат. — Семь — это, по крайней мере, какая-то определенность. Я стараюсь вспомнить, в каком порядке напасти одолевали людей в моем мире… Кажется, первой из них была кровь, которая наполняла реки и источники, загрязняя питьевую воду. Потом являлись вши… или лягушки?… Ну да не важно… Затем нашествие мух. Дальше — падеж скота. Затем ужасные язвы, а потом град. О, я вспомнил нечто похожее на этих колибри — саранча! Саранча была предвестником долгой ночи. И, наконец, самое ужасное. Смерть первенцев. И у людей, и у животных…
— Похоже, ты был очень прилежным учеником, любимый!
— Моя нянька прожужжала мне все уши рассказами об этих злосчастьях. Она предрекала все это и кое-что другое, если я буду плохо себя вести. Нянька была злой женщиной и обеспечила мне много ночных кошмаров. А потом умерла от лихорадки. Я тогда очень расстраивался и жалел ее, но своими истеричными угрозами она испортила мне детство.
— Лихорадка! — воскликнула Лайана. — Одна из наших напастей! Мы должны призвать всех врачей и аптекарей на борьбу с болезнями и эпидемиям, которые обрушатся на город. О, коварный волшебник знает, как нанести ущерб нашей армии! А потом он пошлет свои войска, чтобы разбить нас.
— Надеюсь, ничего у него не выйдет, — сказал Солдат. — Однако мы действительно должны готовиться к новой напасти — и не важно, к какой.
— Но как готовиться, если мы не знаем, к чему?…
Разумеется, никто не мог заранее предсказать, какое бедствие нашлет на Зэмерканд ОммуллуммО. Нашествие кровожадных колибри дорого обошлось городу. Люди вымели с улиц убитых птиц. Усопших похоронили и оплакали. Вскоре жизнь пошла своим чередом — если, конечно, не считать того, что треть населения погибла. Это был тяжелый удар.
Солдат ожидал зова от ИксонноксИ: готовился собрать армию и выступить против Гумбольда.
Однажды в месяце хускаст, когда лучики утреннего летнего солнца ласкали землю, Дриссила поднялась с постели и по своему обыкновению отправилась на кухню, собираясь приготовить завтрак для обитателей дворца. Кухня во Дворце Диких Цветов была оснащена недавним изобретением, которым восхищался весь цивилизованный мир: водяным насосом. Под каменными плитами пола располагался колодец неимоверной глубины. Подобные колодцы имелись во многих домах города. Их питал подземный бассейн, над которым стоял Зэмерканд. Поэтому в городе никогда не было проблем с водой. Напротив, порой Зэмерканд оказывался наполовину затоплен — если уровень воды поднимался и она перехлестывала через края колодцев. Семьдесят лет назад, после сорокадневных дождей, в городе произошло настоящее наводнение…
Нынешний день хускаста обещал стать одним из самых жарких. Дриссила пошла к насосу, намереваясь накачать воды. Она была не из тех управительниц, которые только и ели что подгонять слуг, и зачастую сама помогала им в работе.
— Ты займись овсяными лепешками, — сказала она юноше-слуге, — а я наберу воды.
Говоря откровенно, ей нравилось возиться с насосом. Она повесила бадью на крюк и принялась качать рычаг. Сначала было тяжело, поскольку воду требовалось поднять с большой глубины, и рычаг ходил туго. Но когда вода попадала в трубу, стало легче. Дриссила услышала журчание и удовлетворенно кивнула, ожидая, когда первая сверкающая струя хлынет в бадью. Дриссила предвкушала, как она напьется холодной свежей воды, поднявшейся из недр земли.
Но когда долгожданная жидкость полилась в бадью, Дриссила замерла на месте, в изумлении приоткрыв рот.
Вода была не прозрачной, а матово-белой.
Один из кухонных слуг подошел к насосу.
— Похоже, в колодец попала глина, — заметил он.
Дриссила покачала головой.
— Вода гораздо белее, чем каолин. Это похоже… похоже на молоко. — Она понюхала ведро. — И пахнет как молоко. Что происходит?
— Можно я попробую? — спросила одна из девушек. — Это ведь действительно молоко.
— Нет, — резко сказала Дриссила. — Оно может быть отравлено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
