один для внутренних рейсов, второй для зарубежных. Спускались в тоннель и поднимались из него с помощью эскалаторов, а по самому тоннелю передвигались с помощью движущейся дорожки — траволатора — большой редкости для того времени. Архитекторы также постарались создать максимально удобные условия для работы обслуживающего персонала. В этом проявилась забота как о самих сотрудниках, так и о пассажирах, которым приятнее взаимодействовать с довольными, а не раздраженными работниками.
План на отметке 3,5 м
План на отметке 6,8 м
➧Архитекторы срежиссировали пространства так, чтобы помочь пассажирам обрести те самые оптимизм и спокойную уверенность на пути в самолет или настроиться на радостную встречу с великим городом по прибытии. Большую роль в этом играет свет и виды, контраст низких и высоких пространств. Кровля прямоугольного здания подвешена на пяти грибовидных опорах, «шляпки» которых также являются крышками световых фонарей, выходящих в зал отправления круглыми отверстиями диаметром 16 метров. В ясную погоду льющийся из них свет зрительно делит пространство большого, 135 на 50 метров, операционного зала на более обозримые отсеки. Крайние колонны окружены круглыми отверстиями и на уровне пола, так что сквозь них можно видеть и залы прибытия в нижнем этаже. У операционного зала не было внутренних перегородок, и обе его продольные стены, выходящие на подъездную площадь и на летное поле, стеклянные.
Вид со стороны летного поля. Проектный рисунок
➧Поднявшись за стойками регистрации на галерею, можно было в ожидании рейса наблюдать за садящимися и взлетающими самолетами сквозь стекло или выйти на открытые балконы. В те невинные времена, когда угроза авиационного терроризма выглядела скорее абстрактной, в эту зону допускались и провожающие, и встречающие, а некоторые, особенно школьники, специально приезжали в аэропорт посмотреть на самолеты. Галерея третьего уровня, огибающая операционный зал по периметру, вела в буфеты и рестораны, парикмахерскую, кабинеты администрации, помещения для транзитных пассажиров и залы длительного ожидания. Этот уровень находится уже в пределах облицованной плитами части фасада, и сравнительно небольшие окна создают в залах ожидания более камерную, настраивающую на отдых, атмосферу. Перемещения между уровнями обеспечивают разнообразие ракурсов и усложняют картину цельного пространства операционного зала раскрывающимися из него небольшими отсеками разной глубины.
➧Прибывающие пассажиры поднимались из низкого и затемненного коридора в компактные, 18 × 18 метров, залы ожидания головокружительной высоты — почти весь их потолок занимает круглое отверстие, сквозь которое льется свет из светового фонаря, расположенного над залом отправления.
Световые фонари. 1973
Многоуровневое пространство под световым фонарем. Проектный рисунок
➧Архитектор Сергей Сперанский, написавший о работе коллег после открытия аэропорта, восхищался и его «пятым фасадом»: «Из иллюминатора самолета красиво смотрится четкий, светлый прямоугольник здания с пятью характерными куполами посередине, квадратными внутренними двориками по сторонам, упругой дугой пандуса, темной поверхностью площади и обширным зеленым газоном»[319].
Продольный разрез
Выходы на летное поле. Проектный рисунок
➧Похвалы аэропорту были практически всеобщими, авторов наградили за него Государственной премией, но с ходом времени его репутация испортилась. С устрожением правил безопасности зал отправления разгородили на две части, с приходом коммерции его затеснили торговыми павильонами и завесили рекламой. Старенькие инженерные системы стали сбоить, так что от былого комфорта ничего не осталось. Когда в 2013 году терминал хотели снести ради строительства нового, наряду с голосами защитников раздались реплики: «если его и оставить, то только в назидание потомкам». К счастью, мнение ценителей архитектуры возобладало, и новый терминал по проекту лондонского архитектора Николаса Гримшоу построили рядом со старым. «Пулково-1» расчистили от лишних перегородок и превратили в зал ожидания для пассажиров внутренних рейсов. При этом уничтожили посадочные павильоны и тоннели с траволаторами, снесли часть эстакады, а оставшуюся сделали крытой, лишив фасад важнейшего образного элемента. Спасибо, хоть оставили «пять стаканов», как прозвали ехидные петербуржцы романтичные фонари Александра Жука.
31. ПЛОЩАДЬ ПОБЕДЫ 1959–1975; 1983
АРХИТЕКТОРЫ С. СПЕРАНСКИЙ, Е. ВЛАДИМИРОВА, В. ВОЛОНСЕВИЧ, В. КАМЕНСКИЙ, Н. КАМЕНСКИЙ, А. КАЦ, В. МАСЛОВ, С. МИХАЙЛОВ, В. ПОПОВ и др.
ИНЖЕНЕРЫ Н. ДЮБОВ, Е. ИЗРАИЛЕВ
СКУЛЬПТОРЫ М. АНИКУШИН, Ю. ТЮКАЛОВ
МОСКОВСКАЯ
Наиболее внушительная из модернистских площадей Ленинграда, ансамбль которой сложился за четверть века
Тема ансамбля — одна из ключевых для советской архитектуры. Возможность создания ансамблей считалась важным преимуществом социалистической системы с государственной собственностью на землю. В 1930–1950-х годах даже говорилось о городе как о едином ансамбле, фактически — едином произведении градостроительного искусства. Частным случаем ансамбля являлась внешняя панорама города: в отличие от капиталистических мегаполисов, окраинами которых никто не занимался, путешественник, приближающийся к крупному социалистическому городу, должен был попадать из пригородного лесопарка к ансамблю въезда на парадную городскую магистраль, по которой он бы уже проследовал к центру[320].
Общий вид. 1975
➧Первый пример оформленного согласно этим принципам въезда в город был создан в Москве, на площади Калужской заставы (теперь это площадь Гагарина), где по сторонам Большой Калужской улицы (Ленинского проспекта) в 1940–1950-х годах были построены парные дугообразные жилые дома с угловыми башнями, фланкирующими улицу. Эти южные ворота Москвы были спроектированы ленинградскими архитекторами Евгением Левинсоном и Игорем Фоминым, и Ленинград не хотел отставать от столицы, ведь город гордился великолепными ансамблями, созданными в докапиталистическую эпоху.
➧Проектирование южных ворот Ленинграда началось в конце 1940-х годов, а закончена площадь Победы была только в 1980-х. Ансамбль включает две основные части, на каждую из которых проводились отдельные конкурсы: собственно объемная планировка площади и монумент в ее центре. Удача Сперанского и, в конечном счете, площади в том, что обе задачи достались одному архитектору.
➧Исторически это место называлась Средняя Рогатка, по одному из шлагбаумов («рогаток»), установленных перед въездом в Санкт-Петербург со стороны Москвы еще в петровское время. В 1754 году у Средней Рогатки для императрицы Елизаветы Петровны был построен небольшой путевой дворец по проекту Растрелли, а к концу XVIII века здесь сформировалась немецкая колония со своими постройками. От всего этого не осталось и следа: постройки колонии разрушены во время войны, а перестроенный дворец разобрали в 1970 году в связи со строительством площади. Предварительно его обмерили, чтобы воссоздать в парке, но этого так и не случилось.
Площадь Средней
