лет, и много лет назад этот проект был утвержден. Ряд зданий уже построен — тоже несколько лет назад. А сооружение высотных зданий, являющихся основой всего композиционного приема, недопустимо долго тянется. Архитекторы все еще не приступили к разработке проекта торговых зданий, соединяющих уже сооруженные дома с высотными. Нет заказчика на проект здания (предполагаемая гостиница), фланкирующего площадь с запада. А учитывая, что на строительство уходит тоже немало времени, едва ли авторам удастся довести свой замысел до конца при жизни, да и население еще долго не увидит ответственную часть города законченной. Не говоря уже, что проект начинает устаревать морально, во времени, и, конечно, требует определенных коррективов»[330].
➧Но памятник был назначен к открытию в 1975 году, и чтобы у него был достойный фон, строительство на площади тоже постарались закончить к этому времени. Нарисованные Сперанским дома 76-метровой высоты[331], узкие в одном измерении и широкие в другом, в условиях значительной ветровой нагрузки нельзя было строить из стандартных элементов, как он предполагал в начале. Не сразу, но было получено разрешение — впервые в Ленинграде — на строительство из монолитного железобетона. Это был эксперимент, в успехе которого никто не был уверен, ведь нужно было не только обучить рабочих управлять непривычными механизмами, но и отработать весь процесс прямо на площадке. Как лучше переставлять металлическую опалубку, какой консистенции должен быть бетон, как его поднимать на верхние этажи — все эти вопросы к началу стройки были открытыми[332]. Для упрощения непривычного процесса квартиры сделали одинаковыми: на каждую приходилась одна ячейка размером 6 × 6 метров и черновой высоты 2,8 метра. Получились однокомнатные квартиры жилой площадью 18,6 метров, рассчитанные на одиночек.
➧Когда собственно «ворота города» и монумент были готовы, настал черед формирования продольных сторон площади. Для протяженного здания на западной стороне функция нашлась: гостиница для зарубежных туристов, рассчитанная на 1500 человек. Напротив нее должно было встать некое общественное здание, назначение которого несколько раз менялось. В 1975 году Сперанский и его соавторы проектировали на этом месте комплекс Института театра, музыки и кинематографии — очень пластичный, «скульптурный», по выражению самого архитектора, перекликающийся лишь длиной выходящего на площадь корпуса с более спокойным зданием гостиницы напротив. Но в результате к 1983 году по обе стороны площади появились похожие друг на друга 7-этажные здания гостиницы «Пулковская»[333] и инженерный комплекс ВНИИ «Электростандарт»[334].
Продольный разрез площади по мемориальному музею
➧Сперанский умер в марте 1983 года, то есть практически дожил до завершения своей самой долгой работы. Но остались невоплощенными ландшафтные композиции, подготавливающие восприятие площади с монументом: эспланада вдоль Пулковского шоссе и новый ландшафтный парк между Пулковским и Московским шоссе[335], где были бы воспроизведены огневые точки линии обороны 1941–1943 годов, а также нашел бы свое место воссозданный путевой дворец Растрелли, где собирались разместить Дом пионеров[336].
➧Длительность реализации ансамбля вылилась в заметные стилистические различия между его элементами. Угловые жилые дома[337] с мастерскими художников в верхних этажах, сплошной лентой магазинов внизу и разбросанными по диагональной сетке балкончиками на обращенных в сторону площади фасадах — уникальный, но очень характерный образец ранних шестидесятых; парные башни, проект которых переработан в начале семидесятых в параллелепипеды с четкой формой, но с усложненным ритмом, представляют свое время; гостиница и инженерный корпус, на фасадах которых чередуются вогнутые пилоны, облицованные известняком, и блоки бронзированных переплетов окон, отражают эстетику ранних восьмидесятых; а памятник, так мучительно проектировавшийся, сам по себе эклектичен и соединил черты экспрессивного модернизма в «кольце», социалистического реализма в скульптуре и классицизма в обелиске и «раскатившихся» от него к подножиям домов гранитных шарах.
Проектная перспектива Института театра, музыки и кинематографии
➧Возможно, именно эти несоответствия и придают глубину многосоставному ансамблю, созданному под руководством одного архитектора и ставшему удачей, в отличие от площадей Мужества и Светлановской, которые создавались в это же время, но так и не сложились в ансамбли. Самое удивительное, что результат застройки площади Победы оказался традиционнее промежуточных вариантов. Но нужно иметь в виду своеобразное понимание традиции Сперанским, который однажды проиллюстрировал его словами композитора Игоря Стравинского: «Слово „традиция“ теперь употребляют как „то, что напоминает о прошлом“. Поэтому хорошие музыканты недовольны, когда их называют „традиционными“. В действительности же истинно традиционное произведение может совершенно не напоминать о прошлом, особенно о ближайшем прошлом, наиболее знакомом большинству людей. Традиция это просто то, что унаследовано от отцов детьми, что родится, растет, зреет, стареет и возрождается»[338].
32. ДВОРЕЦ СПОРТИВНЫХ ИГР «ЗЕНИТ» 1972–1976
АРХИТЕКТОРЫ Г. МОРОЗОВ, В. САВЕЛЬЕВА
ИНЖЕНЕРЫ О. КУРБАТОВ, Л. БЕЙЛИН, В. ПОСТНИКОВ
УЛИЦА БУТЛЕРОВА, 9
АКАДЕМИЧЕСКАЯ
Крытый футбольный манеж с неожиданно изысканной архитектурой
Григорий Морозов в проектировании зданий всегда отталкивался от точно найденной конструкции. В его постройках, от Дворца спорта «Юбилейный» до яхт-клуба на Васильевском острове, именно конструкция определяет и силуэт, и фасады, и интерьер. В 1972 году он нашел решение для необычного сооружения: первого в стране крытого манежа для тренировок футболистов.
➧Возросший уровень международного футбола и ухудшившиеся результаты нашей сборной заставили задуматься о том, как сделать тренировки советских команд круглогодичными. «Мы едва стали привыкать к зимнему мини-футболу в хоккейных коробках дворцов спорта и крытых стадионов, как появилась возможность прописать под крышей настоящий, „большой“ футбол»[339], — радовался построенному дворцу «Зенит» Святослав Одновалов, архитектор и болельщик.
➧Минимальные размеры футбольного поля международного класса — 100 на 64 метра, и архитектор поместил его в компактный и легкий футляр размером 126 × 72 × 17 метров. Для перекрытия такого большого пролета конструктор Олег Курбатов (ученик великого Алексея Морозова, участвовавший вместе с ним в проектировании «Юбилейного»{18}) разработал арочно-вантовые фермы, в которых ванты сдерживают распор пологих арок, снижая боковую нагрузку на опоры. Опоры использованы двух типов: наклоненные внутрь V-образные (к их разветвленным концам крепятся на шарнирах пяты арок) и узкие граненые пилоны-оттяжки, держащие натянутые ванты. Наружный контур пилонов очерчен по эпюрам изгибающих моментов, так что их середина выступает за плоскость фасада больше, чем концы, и этот современный аналог античного энтазиса приятен глазу.
План
Поперечный разрез
➧Изнутри все конструкции полностью просматриваются, они и формируют интерьер зала —
