Но восьмое свидание было нарушено внезапным вторжением Горного Ворона. Уже после второй встречи Эмили с Безлошадным он заметил на лице жены явные следы возбуждения, но не придал этому значения. Затем он почуял что-то неладное. Его подозрения окрепли, когда он увидел, что вместе с Жёлтой Пылью с реки пришёл Безлошадный. Тогда Горный Ворон решил проследить за женой, что удалось ему без труда.
Он набросился на любовников с криком и яростью раненого зверя. Безлошадный откатился в сторону, уклонившись от удара и побежал к деревне, не желая драться. Рассвирепевший муж принялся наносить жене побои, и Жёлтая Пыль поняла, что такое настоящее избиение. Рука индейца была тяжёлой, и удары сыпались без числа. Сперва её охватило изумление, затем испуг, после чего внезапно отказали ноги. Она рухнула, а Горный Ворон вцепился ей в нос, сдавив его со страшной силой, выхватил из-за пояса широкий нож и стремительно поднёс его к лицу девушки. Она завизжала. Ещё мгновение, и острое лезвие отсекло бы ей нос по самое основание…
Но тут за спиной Горного Ворона шумно раздвинулись листья и послышалось тяжёлое ворчание. Индеец резко обернулся и увидел бежавшего прямо на него громадного медведя с длинной свалявшейся шерстью.
— Омачку кйайо! [17] — выдохнул он и оттолкнул от себя Эмили, у которой всё лицо было запачкано кровью из свёрнутого носа.
Жёлтая Пыль, не разбирая дороги, бросилась в стойбище, истошно крича. Навстречу высыпали фигурки людей, держа копья и луки со стрелами. Размазывая кровь по щекам, она упала в чьи-то руки. Она задыхалась и повторяла одно и то же на французском языке:
— Медведь, медведь! — Затем зажмурила глаза и, собравшись с мыслями, выпалила: — Кйайо!..
Индейцы помчались на выручку Горному Ворону, но опоздали. Воин лежал лицом в воде с вырванными рёбрами и откушенной ногой. Кровь густо расплылась вокруг него и тянулась широкой полоской по песку в ту сторону, куда ушёл медведь, оставив отпечатки своих когтистых лап. Горного Ворона больше не существовало.
Весь день Жёлтая Пыль просидела на окраине деревни, обхватив голову. Ей казалось, что прикосновение стального лезвия до сих пор холодит её лицо. Потрясение было велико. В стойбище слышались воющие женские голоса. Иногда она оборачивалась и сквозь слёзы смотрела на толпу. Множество людей собралось над останками Горного Ворона. Почти каждый приносил что-нибудь в подарок умершему и оставлял принесённое на расстеленной шкуре, куда уложили труп. После долгих церемоний изуродованное тело плотно завернули в шкуру бизона, перетянули кожаными ремнями и отвезли к раскидистому дереву на берегу реки, где поместили на горизонтальных ветвях и только после этого оставили в покое.
Вечером Эмили вошла в палатку и увидела, что Неподвижная Вода и Женщина-Дерево сидели возле затухшего костра с лицами, вымазанными золой. Неподвижная Вода тихонько скулила, её круглое лицо с приятными мягкими чертами было искажено гримасой отчаяния. Старуха-мать тянула какую-то жуткую песню, от звука которой сердце превращалось в кусок льда, и держала в руке обнажённый нож. Эмили невольно вздрогнула, увидев лезвие. Женщина-Дерево внезапно повысила голос, сделав песню пронзительно-пугающей, вскинула нож и с размаху опустила его на свою левую руку, где на двух пальцах уже не хватало по одной фаланге. Теперь она укоротила себе ещё один палец — знак потери очередного сына, теперь последнего. Она не застонала, не щёлкнула зубами, не дёрнулась при ударе лезвия о кость, но продолжала петь, лишь на секунду сбив ритм.
Неподвижная Вода вскочила на ноги, подобрала отрубленный кончик и вдруг бросилась к Эмили. Свалив её на землю, индеанка принялась с силой натирать её лицо золой, пачкая кровью её и без того окровавленные щёки и подбородок.
Первые дни после смерти Горного Ворона люди оставляли перед его жилищем сумки с кусками мяса, а однажды кто-то положил у входа целого оленя. Кормилец погиб, соплеменники заботились о тех, кто остался без защитника.
Через неделю, когда официальный траур закончился, пришёл Безлошадный и долго разговаривал с Женщиной-Деревом, после чего забрал Жёлтую Пыль с собой. На следующий день Волчья Рубаха увёл в свою палатку Неподвижную Воду и Женщину-Дерево.
* * *
К середине октября Жёлтая Пыль поняла, что забеременела, но разобраться, кто из индейцев был отцом ребёнка она не могла да и не хотела.
По понятиям Черноногих наступала зима. Я хорошо помню, что в то время Черноногие делили год на лето и зиму, для них не существовало ни весны, ни осени, они знали только тепло и холод. Лето заканчивалось с приходом холодов, когда позади оставалась большая охота на бизонов и было заготовлено мясо на зиму. Зима могла прийти то раньше, то позже, и по этой причине лето было то короче, то длиннее. Как лето, так и зима делились у Черноногих на семь отрезков времени, каждому из которых соответствовало своё особенное состояние природы.
Пришло Время-Облетевших-Деревьев-И-Первой-Бури.
В день, когда налетел первый ураган, в палатку Безлошадного вдруг пришла Женщина-Дерево. Она долго разговаривала с Безлошадным и его женой по имени Длинные Пальцы, после чего они все устроились на тёплых шкурах, и Женщина-Дерево разложила перед собой всяческие травы. Внезапно Безлошадный поднялся и, подойдя к Жёлтой Пыли, что-то обеспокоено спросил, показывая на её живот. Старуха подняла глаза и отрицательно покачала головой. Нет, она не повредит ребёнку. Она пришла для того, чтобы помочь Жёлтой Пыли стать настоящей Черноногой.
Ураган бился о стены палатки всей своей могучей грудью.
Старуха наполнила деревянную миску растолчёнными травами и залила горячей водой.
— Пей, — сказала она Эмили, и девушка послушно влила в себя душистую жидкость. Почти сразу в голове закружилось.
— Я надеялась, что Жёлтая Пыль не покинет меня. Я надеялась пользоваться её силой… Но так уже случилось… Я пришла, чтобы помочь ей понять нас. У неё хорошая голова, хотя на ней растут такие светлые волосы… Она выпила мою траву, и скоро духи помогут ей понять нашу речь. Она будет думать, что спит, но на самом деле это не сон. Я буду рассказывать, а она пусть слушает…
Старуха замолчала на несколько минут, затем глубоко вздохнула и заговорила вновь:
— Было время, когда я помогала молодым людям в любовных делах. В далёком детстве моя бабка отвела меня в горы и показала мне маленький водоём, заросший жёлтыми цветочками с тонкими лепестками. Она научила меня готовить из тех цветов снадобье, чтобы привораживать мужчин. Это трудное дело. Прежде, чем приступить к сбору тех растений, нужно обязательно пройти очищение. Ничего нельзя начинать без Церемонии Очищения, человек должен обновиться. Я высушивала корешок, затем добавляла к нему истолчённых сверчков, кусочек языка медведя, бобра, голубя, колибри, малиновки. Бобр придаёт мудрость очарованию. Кузнечики же, благодаря заложенной в их живой природе трескотне, заманивают потенциальную жертву. Этот порошок хранится в кожаном мешочке… Последнее моё снадобье потеряло свою силу, когда однажды мимо моей палатки прошла похоронная процессия. С тех пор я не занимаюсь приворотными зельями. Не случайно пронесли мертвеца. Не бывает ничего случайного…
