туда-сюда, сморщившись. Как ни хотелось, но видимо опричнины не миновать. И ведь не вовремя до чего. Осталось всего полгода до войны с ордой, а тут гражданскую нужно начинать. А то ударят в спину в самый ответственный момент. Тимофей Юрьич Хромой? Есть такой. Но где-то там есть… Далеко. По замку не бегает, на глаза не попадается. И ничего про него ни плохого, ни хорошего от людей Виноградов не слышал. А тут нужно понимать глава заговора. Нужно захватить и на дыбу? И это перед самой свадьбой. На глазах у Гедимина⁈ Нельзя. Что родич подумает, что шатается стульчик под князем Владимирским. Не сильно надёжный союзник. Лучше его земли под себя забрать и навести порядок железной рукой, раз сам не может.
— Выкрутимся, Егорий.
Глава 25
Событие семьдесят третье
Labor omnia vincit
Труд побеждает всё.
Ты в какого веришь бога?
Наливай ещё немного.
Ух ты! Ах ты! Все мы космонавты!
Так и хотелось чего-то эдакое пропеть. Опущенное ниже плинтуса, рассказом рясофора Егория про предателей бояр, настроение у князя Владимирского начало резко повышаться. Подъезжают они к Галичу, а там на излучине Днестра три корабля. Две те самые галеры, на которых генуэзцы приходили, с цветными парусами коричнево-жёлто-зелёными и ещё одна чуть побольше и парус белый.
Совсем про торговцев и про договор с ними Андрей Юрьевич не забыл, более того, он подготовил товар на обмен или продажу. Ничего нового пока не придумал, всё то же. Кузнецы изготовили из синего харалуга шесть фэнтезийных мечей. Из той же стали перекрученной, прокованной и закалённой сделали пять сабель, которые заворонили. Ну и три обычных меча полуторника из серого узорчатого дамаска. Верхом же этого направления торговли стали четыре тонких кинжала из всё того же синего харалуга, но эти в отличие от мечей и сабель, которые, как и первые мечи, сделали с нарочитой простотой, все украсили золотом, серебром и цветными каменьями.
Ещё в Галич заранее притараканили три самых больших чугунных котла, которые только смогли отлить. Ведер на десять получились. Явно ни в одной стране сейчас в мире ничего подобного повторить не смогут. Мучились с ними долго, пригар оттирая и ровную гладкую поверхность внутри и снаружи полируя. Без дробеструйки и голтовки — это очень нудное и трудозатратное мероприятие, делавшее продажу таких вещей, с учётом оплаты за материалы и труд, невыгодным. Это хорошо, что свиное железо досталось почти даром, затраты только на перевозку, а если с нуля начинать? Зато можно представить глаза генуэзцев. Это всем эксклюзивам эксклюзив.
Ну, и кувшины с жидким калиевым мылом, которое попытались облагородить различными ароматами. В основном, конечно, лепестками шиповника, но для пробы сделали и хвойное, благо ели есть, и дегтярное, должно помогать от вшей и блох. Горшки всякими цветочками, ёлками и веточками расписал иконописец — травник с учениками, что к нему, по договорённости с епископом Афанасием, приставил Андрей Юрьевич. Возможно, мыло и известно в Европах? Но вот в белых красивых керамических горшках, да ещё расписанных, да ароматизированное, точно такого там нет.
Всё это по мере изготовления привозилось в Галич из Владимира в толстых тяжёлых дубовых сундуках, которые складывались в подвал замка брата Льва. У дверей всегда дежурили дружинники из Владимира вперемежку с галичанами. Так, на всякий случай Андрей Юрьевич подстраховался, памятуя, что добрососедскими отношениями между двумя княжествами и не пахнет. А так вперемежку охраняя друг на друга коситься будут и украсть не дадут.
Сюда же привозили и добываемые тиунами и таможенниками меха. Соболей было не много, в основном белки, лисы, которые считались очень низкосортным мехом, и чуть почаще соболей куницы и ласки. Всё же тут не Сибирь, и пушных зверьков изрядно уже повыбили.
Сейчас из похода за зипунами в Мукачево на соседней с ними телеге под охраной сотни арбалетчиков везли немного трофеев. У знатных и богатых венгров изъяли оружие, осмотрели, перебрали, и те мечи и сабли, что были с каменьями — самоцветами на рукояти или ножнах Виноградов самолично отобрал, обращая внимание и на сталь, из которой всё это было сделано. Ну, так себе, с его харалугом ни в какое сравнение не идёт. И цвет с узором не главное. Металл был низкоуглеродистый, и не гнулся в руках, как пластилиновый, только из-за того, что в основном это было шведское железо, легированное марганцем или никелем. Те же мечи, которые были из углеродистой стали, после закалки не отпустили, и они были хрупкие.
Один такой Андрей Юрьевич показательно на глазах у Шаробера и его свиты перерубил своим мечом из шведского железа, которое вытянули в проволоку, свернули и потом снова расковали, закалили при нужных температурах в подогретом масле, а в конце подвергли отпуску. Узор харалужный отсутствовал, но меч был изумительный, равносильный настоящему высокоуглеродистому булату.
— Если будем жить в мире и торговать, то вскоре такие же мечи сможете купить у торговцев, что приедут к вам в Буду, — обрадовал профессор Виноградов открывших рот пленников элитных.
Какие чувства эта демонстрация вызвала у унгров непонятно, могло быть и действительно желание купить, а могло собраться с силами и завоевав Галицию, отнять всё ценное у зарвавшегося князька. Ведь Венгрия в пять должно быть раз больше, и народу в ней живёт в десять раз больше. Шапками закидают. Нужно только вернуться и как следует подготовиться, собрав большое войско.
Генуэзский купец Агафон стоял на площади перед замком, где шёл уже торг и оглядывался, ища княжьих людей, когда тот сам показался на дороге, спускающейся с холмов в город. Шёл он в сопровождении монашка и десятка молодых воинов, одетых в зелёные просторные одежды. Позади двигались телеги, а ещё дальше на конях сотня воинов в лёгких кольчугах и остроконечных шлемах.
На удивление грека князь даже обниматься с ним полез. И похлопал здоровущей своей ладошкой по спине.
— Приветствую тебя, Агафон! Не тяни, хвастай, что привёз из заказанного? — князь отошёл на шаг и мотнул головой в сторону стоящих у деревянных причалов кораблей.
— Не буду тянуть, Андрей Юрьевич, почти все твои заказы выполнил и даже кое в чём переусердствовал, а теперь сомнение меня гложет, правильно ли поступил, выкупишь ли то, что привёз, — говорили через Егория, и получалось это долго, при этом ещё и интонации терялись.
— Всё, заинтриговал, зови в гости!
Прошли они с рясофором вслед за генуэзцем на тот самый корабль с белым свёрнутым сейчас парусом.
