Джулия застонала, когда он начал проводить языком по ее ноге, от задней части колена до бедра. Он ухватился за подол платья и стал медленно тянуть его вверх, дюйм за дюймом, пока ткань не оказалась на ее талии, обнажив нижнюю часть тела его горячему, возбужденному взгляду.
— Иисус, посмотри на себя. — Его голос был хриплым, когда он просунул руку под чулок, дразня пальцами обнаженную кожу бедра.
— Детка, ты выглядишь как чертова ожившая мечта, — прошептал он, дергая подол ее ультракороткой юбки с подвязками. Его блуждающие руки скользнули под ее сексуальный наряд и сжали ягодицы, одетые в кружевные черные трусики.
— Непослушные, грязные девочки оголяют свою попку вот так, — игриво поругал он. — Непослушных девочек следует отшлепать, когда они плохо себя ведут.
Джулия вскрикнула, когда его ладонь неожиданно шлепнула сначала одну ягодицу, а потом другую. Она была так возбуждена, так отчаянно нуждалась в его прикосновениях, что все ее тело трепетало. Она была настолько мокрой, что думала с ума сойдет, если он в ближайшее время не прикоснется к ней там.
— Натан, пожалуйста. О, Боже, мне нужно… — она замолчала, не в состоянии сформулировать предложение.
— Детка, я знаю, что тебе нужно. И я собираюсь дать тебе это очень скоро, — хрипло пообещал он. — А теперь дай мне закончить, ммм?
Он просунул большие пальцы за пояс ее трусиков и медленно потянул их вниз, пока они не достигли пола, затем она вышла из них. Он поднял их, поднес к своему лицу и глубоко вдохнул.
— Черт, малышка, ты так хорошо пахнешь. И ты намочила эти красивые трусики. Ммм, держу пари, твоя киска сейчас очень сочная. Давай-ка проверим?
Она издала вздох блаженства, когда он провел языком по ее скользким складочками. Он полизал ее клитор, а потом резко всосал его, вызывая длинный стон из ее горла. Затем он толкнул два длинных пальца глубоко внутрь, продолжая посасывать клитор.
Джулия была так возбуждена, так отчаянно нуждалась, что первый оргазм пришел очень быстро, и она вздрогнула от его силы, слабо крича, пока ее пальцы запутались в его волосах. Но Натан не позволил ей передохнуть, убрав пальцы из ее пульсирующей киски и заменив их жадным ртом. Он облизал мокрые складки, всасывая ее губы, а его большой палец кружил по клитору. Казалось, прошли считанные секунды, прежде чем она снова достигла кульминации, прижимая к себе его голову, пока он продолжал стимулировать ее суперчувствительную плоть.
Натан поддерживал ее, держа близко к себе пока ее трясло, успокаивающе гладил ее волосы и нежно целовал ее виски и лоб.
— Он хочет проделать с тобой все это и даже больше, детка, — прошептал он тихим, злым голосом. — Трахать пальцами твою маленькую горячую киску, пока ты не закричишь, а потом лизать тебя, пока ты не кончишь снова. А потом, он хочет, чтобы ты попробовала, какая же ты вкусная.
Его губы все еще блестели от ее соков, и она застонала, когда он яростно поцеловал ее, сминая ее рот и давая попробовать свой собственный соленый вкус. Она потянулась руками к его пиджаку, быстро стянула его и стала потирать его грудь через рубашку, наслаждаясь тем, как ткань облегает его твердые мышцы. Она вернула ему поцелуй с такой же силой, посасывая его язык и кусая губы, пока он тихо не выругался.
Она могла чувствовать тяжелое биение его сердца и слышала, что его дыхание было тяжелым и прерывистым. Он прижимался к ней, пока они продолжали жадно целоваться. Она скользнула руками по его груди, вниз по животу, пока ее ладонь не обхватила его твердую эрекцию.
Он застонал, звук представлял собой смесь удовольствия и боли, и сжал руку в ее волосах, все еще целуя ее, пока она гладила его член.
— Ох, Джулия, дорогая, — выдохнул он. — Черт, так хорошо. Боже, я вот-вот взорвусь. Детка, я так хочу тебя. Позволь мне войти в тебя.
Он расстегнул ширинку и выпустил член, который она тут же взяла в руку, поглаживая вверх-вниз. Он положил руку на ее запястье, останавливая ее.
— Нет, детка, подожди. Я кончу тебе в руку, если ты продолжишь в том же духе. А этого не должно случиться.
Натан поднял ее ногу и обернул вокруг своего бедра. В полутьме их глаза встретились, и она почти испугалась гнева на его лице.
— Потому что больше всего он хочет этого, — он соблазнительно растягивал слова, — так сильно вколачиваться в тебя своим членом, трахать тебя так жестко, чтобы ты завтра не смогла ходить. Это все, о чем он был в состоянии думать весь вечер – трахать тебя вот так.
— Ооо, Боже!
— Ах, Иисус!
Их крики страсти вырвались одновременно, когда он ворвался в нее одним быстрым, жестким движением. Натан ненадолго замер, держа ее ноги обернутыми вокруг него, и уткнулся лицом в ее шею.
— Ничто никогда не чувствовалось так удивительно, — произнес он упавшим голосом. — И он никогда не чувствовал себя так хорошо.
Он снова начал двигаться, поначалу медленно, а затем увеличивая скорость и силу, вдалбливая ее в стену. Джулия была зажата между стеной и крепким телом Натана, и она всхлипнула от страха и возбуждения, впервые видя его агрессивную, доминирующую сторону. Он не просто трахал ее, он обладал ею. Он так сильно вколачивался в нее, что она видела звезды, с каждым мощным толчком ее голова ударялась о стену. Она снова и снова чувствовала себя на краю, но он замедлялся, чтобы продлить блаженство как можно дольше. Она прижимала его к себе, отчаянно нуждаясь в нем, а на ее глазах выступили слезы, ее тело изголодалось по любовнику, по которому она так скучала. Она не хотела, чтоб это заканчивалось, она хотела, чтоб он продолжал ее трахать часами, пока она не распадется на кусочки. Она бы заплатила любую цену, чтобы заполучить его обратно и вот так потеряться в его объятиях.
Он так тяжело дышал, что она едва смогла понять слова, которые он прошептал.
— Детка, я собираюсь кончить в любую секунду, собираюсь наполнить тебя спермой до последней капли. Потрогай себя, милая, кончи со мной.
Задыхаясь, Джулия прикоснулась к своему клитору, который все еще был чувствительным от предыдущих оргазмов. Она повиновалась его приказу, потирая пальцами опухший узелок, пока он, как сумасшедший, продолжал врезаться в нее, и это отправило их через край. Натан снова и снова выкрикивал ее имя, придавив ее к себе, а затем опустил рот ей на шею, покусывая ее.
Когда, наконец, он поднял голову и отстранился, чтобы поправить одежду, ноги Джулии тряслись, и она прислонилась к стене для поддержки. Она была слишком ошеломлена и измучена, чтобы заботиться о том, как выглядела в тот момент, наполовину раздетой и тщательно оттраханной. Она села на пол, расставила ноги как сломанная кукла, и свесила голову на бок.
