— Встать на мертвый якорь, развернувшись бортом к берегу! Втянуть весла. Стрелометы и огнеметатели приготовить! — во всю свою луженую глотку орал Петля, зная, что его приказы будут переданы и на другие драккары. Те, кто с самострелами стрелять только через бойницы. Самим не перезаряжать, передавать помощнику. Кто высунется, желая удаль показать будет с полным коробом камней за спиной целый день взад-вперед по палубе бегать!
Угроза была и впрямь нешуточная для варяга, да еще избравшего путь более морехода, чем простого воина, беганье в мешком камней по палубе было довольно позорным наказанием. А Эйрик был непреклонен если пообещал, то непременно выполнит. Имея же власть на всеми драккарами, непременно дотянется до любого ослушника, будь он хоть первым из удальцов.
Приказы передавались от драккара к драккару, от одного звена цепи к другому. Одновременно с этим пенители морей, лишь временно оказавшиеся в не самом привычном для них скованном берегами речном пространстве, разворачивались в заранее оговоренное построение. Расстояние между развернутыми бортами к берегам судами было невеликим. Таким, чтобы на срединной береговой точке между ними сохранялось высшее убойное действие простого самострела. Что поделать, сейчас им противостояли обычные воины из числа конников, которых нужно было удержать от переправы. На сколь долгий срок? Пока не подтянется сам Хальфдан Мрачный. Ведь если кочевники бегут, это означает одно они были разбиты. Или хотя бы их часть.
Когда на берег вынесло первые разъезды печенегов, Петля радостно оскалился. Драккары успели развернуться, встать на якорь, а все средства для обстрела берега и тем более пытающихся переправиться были готовы. Что до боевого духа варягов, то о нем и упоминать не стоило. Они рвались в бой. Застоялись, засиделись, им уже давно не хватало того чувства, которое появляется только перед боем и во время него. Попробовав эти ощущения однажды, человек либо отшатывается в ужасе, либо они делаются его неотъемлемой частью. Именно второе признак настоящего мужчины. Или же женщины-воительницы. Такой, как Роксана Змейка, жена Хальфдана. Теперь она волей-неволей, но стала образом для подражания многих юных девиц, у которых еще даже грудь расти не начала.
Эйрик покрутил головой, понимая, что скоро количество дев-воительниц станет увеличиваться, а их и так немало. Раньше земным валькириям порой приходилось туго, сейчас же, когда им подобная стала женой конунга Руси и к тому же принимает деятельное участие в управлении страной Многие преграды исчезают, оставшаяся же часть будет ставиться не столь открыто.
А еще есть жрицы Лады красотки с обворожительной внешностью, змеиной улыбкой и ядовитыми клыками. Те самые, которые способны без тени раздумий лечь под нужного человека, а на следующее утро прирезать его, как нагулявшую жирок свинью. Необходимые, преданные конунгу и тем путям, по которым он идет, но все же Сам Петля понимал необходимость перемен, но разумом, не сердцем. Равно как и то, что не случись сбросившая Владимира с престола смута, перемены были бы куда более серьезными. Мало того, совсем не укладывающимися в обычаи варяжского братства.
Все эти думы помогли скоротать время, не более того. Ведь по передовым печенежским дозорам стрелять никто не собирался. Пусть смотрят, пусть часть уносится обратно, горяча лошадей. Первые стрелы полетят позже, когда к берегу приблизятся основные силы кочевников. А они уже неподалеку. Поднимаемые сотнями и тысячами копыт облака пыли были хорошо заметны. Печенеги приближались.
Пугали ли степняков стоящие вдали от берега на якорях драккары? Сомнительно, поскольку они были крайне далеки от всего, связанного с кораблями. Переправа через реку? Вброд на лошадях, в редких случаях использовались плоты. Эйрик не удивился бы, узнай, что печенеги считали его «Висельника» всего лишь большой лодкой для перевозки людей и грузов. И если все обстоит именно так, то он будет очень рад неприятно удивить печенегов. Смертельно удивить.
— Неужто они вот так просто начнут готовиться к переправе? — недоумевая, Стоян, находившийся радом с Петлей, пожал плечами. Как на ладони! Стрелометы уже могут начать.
— Рано! Пусть их соберется побольше, пусть первые из них войдут в воду. Тогда и начнем. Да и наши драккары все еще подтягиваются, ты помнишь?
— Помню. Но учти, метатели огня я сразу применять не буду. И вообще не стану, если крайней нужды не будет. Коварное оружие, на воде от него могут пострадать свои.
— Знаю. Хорошо, ты в этом лучше меня понимаешь. А пока ждем. Как только начнем стрелять мы, остальные подхватят.
Стоян не преувеличивал опасности огнеметателей. Горящая смесь, извергаемая из жерла метателя, на суше была вполне предсказуема. А вот на воде Течение могло отнести ее обратно к драккару, если он стоит на месте. И тогда придется сбивать песком и только им, ведь «греческий огонь» водой не потушить. Крайнее средство и никак иначе!
— Много их, — ворчал Эйрик, вглядываясь во все прибывающие и прибывающие печенежские отряды. И это только воины.
— А кто еще? — Яробор зевнул до хруста в челюсти, потянулся от души. Его интересовала только схватка глаза в глаза. На расстоянии удара клинка. Как слабая замена годилась и стрельба из самострела, лук ему с детства не давался. Баб и детишек подалее держат, переправлять будут после того, как пусть расчистят.
— Траллсы, дурень! Печенеги это тебе не франки, даны или те же ромеи. Вот погонят они их немалые толпы вперед себя в воду, тогда наплачемся. Пока будем их отстреливать, печенеги или проскочат или, что более верно, к бортам подберутся. На лошадях, вплавь А уж крючья на борт закинуть они смогут, как и взобраться.
— Тогда огнеметатели!
Петля с мрачным видом кивнул, соглашаясь. Но надеялся, что до этого дойдет не сразу. Траллсы, они денег стоят, да еще работают вместо печенегов, выполняя все самое тяжелое и грязное. Как и в других местах.
Один знак ханского стана, второй И все. Два племени, всего два. Получается, что остальные два левобережных племени печенегов либо вовсе уничтожены, либо рассеяны и единой силы более не представляют. Наблюдения радовали. Только незнание о цене, которую пришлось заплатить главному войску, мешало Эйрику еще более обрадоваться и поблагодарить Тора с Тюром, которых чтил более прочих. Ну а Локи Пусть хитрый йотун помогает таким как Хальфдан, Магнус, Гуннар. Им он нужнее.
Останавливаться, к глубокому сожалению побратима конунга, печенеги не собирались. Видимо и впрямь спешили как можно скорее унести ноги от преследователей. Отгородившись от них как собственно широкой рекой, так и саблями родственных племен. Мешала же им лишь цепочка варяжских драккаров. Тонкая цепь, разделившая для печенегов мир на две части: жизнь и смерть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
