Краткие рассказы вырвавшихся из этого ада были столь бьющими по нервам, что я надеялся не позволить им задержаться в памяти. Пусть остается память о мерзости, но не сама эта пакость во всех подробностях. Зачем я продолжал слушать? Многократно изнасилованных девиц, людей, чьих родных за малые вины разрывали лошадьми или не оставив живого места на спине, присыпали раны солью. И это еще не самые великие «подвиги» господ печенегов. Бессмысленная жестокость, навевание на рабов страха лишь ради этого самого страха. Нет, мне подобного не понять, как ни старайся.
Зато я получил окончательное подтверждение, что печенежская братия по своей сути ничем не отличается ни от известной по истории моего мира татаро-монгольской напасти, ни от горных абреков уже моего времени. Мир без них будет только чище. Хоть немного, но все же чище. К тому же понятие «гуманизм» тут еще даже не родилось. И это есть хорошо. Для моих планов и не только.
Вот и отлавливались по ходу движения войска даже небольшие группы печенегов. Кое-кто из сотников и даже тысячников не вполне понимал, к чему все это, поскольку ловля малых отрядов степняков не только выматывала конницу, но и задерживало общее продвижение войска. Но недопонимание было легким, с успехом перекрываясь той самой победой у Южного Буга. Грешен, пользовался сим фактом по полной программе. Без знания психологии в моем нынешнем статусе сложно пришлось бы.
Зато из находящихся рядом понимал Магнус и частично Ратмир с Лейфом. Этого пока было достаточно, чтобы проводить в жизнь далеко идущие планы. Вот и вырезалась воинская сила печенегов, даже теоретическая, а остальные ловились и сгонялись под надзор бывших рабов с редкими вкраплениями варягов. Так, чтобы следить уже за новоявленными надсмотрщиками. Нам сейчас не нужны были моря крови женщин и детей, портить создаваемый облик глупо.
Громоздкий у нас теперь был обоз. Если же учитывать сгоняемые табуны скота и толпы пленников, так и вовсе страшно взглянуть. А то ли еще будет! Ведь раздавлено лишь племя Итрим, да постепенно вылавливаются охвостья двух других. Основа же Харавои и Хопон рядом, осталось добраться до реки. Кстати, а когда мы туда доберемся то?
Вопрос был крайне важным, поэтому я, плюнув на болящую голову, спрыгнул с небыстро катившейся телеги с целью поискать кого-то из числа знающих последние сведения об обстановке. И нашел. Вот он, быстрым, но не столь уж поспешным шагом двигается куда-то в сопровождении собственных хирдманов-охранников. Пешим порядком, большинству из нас куда как более привычным. Благо невысокая скорость повозок позволяла временно игнорировать лошадей.
— Карнаухий! Иди сюда, тебя то мне и надобно
Ратмир, явно не выглядевший ни занятым, ни чрезмерно усталым, покрутил головой в поисках источника возгласа. Нашел, оскалился в дружелюбной ухмылке и поспешил на зов.
— Доброго тебе утра, Хальфдан. Хотя утро ли это? Небо только-только светлеть начинает. А у тебя лик мрачный, да не просто так
— Голова болит, только и всего, — поспешил я прояснить ситуацию, чтобы соратник не начал стоить собственные догадки. Отсюда и печать неприятия всего мира, что у меня сейчас на лице.
— Кликни лекаря. Они травки подберут, пожуешь их или там настоя выпьешь. Головную боль запускать не стоит. Тебе особенно.
Намек на старую рану, еще ту, полученную прежним хозяином тела. Беспокоится Карнаухий, да от души. Правильно, другой его вряд ли будет на свободный или вообще еще не существующий престол проталкивать. Я же обещал, дал клятву. А слово Мрачного тут ценится высоко, даже насчет таких серьезных обещаний.
— Это уж обязательно. Вообще хочу с собой такую полезную вещь носить, да все никак не соберусь. Пока же мне важнее узнать, как обстоят дела с нашим продвижением к берегу Днепра?
— Два часа, может три. По их истечении разворачиваем конницу и хирды, а весь наш обоз оставляем в отдалении. Под неплохой охраной. Сурт с ней, с добычей или даже с полоном, но раненые нуждаются в защите.
— Она их не минует, — уверил я бывшего вольного ярла, а ныне одного из помощников и почти что доверенное лицо. — Дальние дозоры?
— Еле-еле ушли от печенежских сотен. Они везде, знают, что у них большая беда. А прорваться на другой берег не выходит. Эрик подает знаки дымом.
— Какие?
— Пока держится, но опасность есть. Может конницу вперед послать? Пощиплем степняков, отвлечем от реки и Эрика.
— Плохая мысль, Ратмир, очень плохая!
Магнус, как и всегда, появился беззвучно. Карнаухий чуть на месте не подпрыгнул, даже схватившись за рукоять клинка. Правда сразу же опомнился. Ограничившись десятком бранных слов и уверениями жреца Локи в том, что кто-то и когда-то непременно зарубит ценителя неслышных подкрадываний.
— Я успею достать его раньше, — ласково улыбнулся жрец Локи, показывая, что в левой руке уютно устроился короткий, но остро заточенный кинжал, пригодный как для ближнего боя, так и для метания. У вас с Хальфданом, как я услышал, интересный разговор. Вот и решил вмешаться. Заодно и травяного настоя принести, от беспокоящей головы.
— Э, нет! — засмеялся я, принимая глиняный сосудик с остро пахнущим настоем. — Меня беспокоит не голова, а головная боль. Именно от нее вот эта пахучая пакость и помогает. От головы же только острый меч или топор. Это лекарство я с удовольствием выдам своим многочисленным недругам. Ф-фу
Аж передернуло всего. Горький настой, слов нет, одна выражения. Зато помогает, что не раз уже проверено, причем ничуть не хуже привычного по старой памяти анальгина.
— Зато для здоровья полезно, — вставил свое веское слово Магнус. Теперь о твоих словах, Ратмир. Эрик для того со своими драккарами на реке и появился, чтобы на себя всю ярость печенежскую перетащить. Пусть ярятся, пусть пытаются сквозь заслон просочиться. А мы снова их между двух угроз зажмем. Помнится, Хальфдан мне одну греческую книгу давал почитать, про их древних богов, которых они отвергли Так там один их кормчий свой корабль между двух чудовищ морских протаскивал.
— Гомер, был у греков такой скальд, — подтвердил я воспоминание Магнуса. Сказание «Илиада», про одного хитромудрого их князя, Одиссея. Только вот
— Ханы печенегов явно не тот греческий князь, — понимающе закивал побратим. А вот мы с Эриком должны стать как эти Харабда и Цилла.
— Сцилла и Харибда. Сцилла шестиглавое и двенадцатилапое чудище, выхватывающее себе жертв среди тех, кто стремится не попасть во всасывающую все живое пасть незримой под водой Харибды. И право слово, я даже не знаю, кто из нас кто. Вроде Эрик на воде, но у нас гораздо больше как рук, так и стальных клыков
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
