Василию ничего не оставалось, как согласиться со снайпером.
Вообще, сейчас журналист признавал право Глаза командовать. Да, когда-то давно, на войне, все было по-другому... Но только Василий уже который год живет дома... А Глаз отслужил несколько контрактов, поднабрался боевого опыта и сейчас как специалист в военном деле был на голову выше Скопцова.
– Я поеду на их машине... – Глаз устраивался за рулем "бумера", – ты – на своей. Когда я остановлюсь, припаркуешь свою. Непосредственно к их офису подъедем на этой...
Он легонечко хлопнул по рулевому колесу "БМВ".
Василий не задавал лишних вопросов – ему был понятен ход мыслей напарника. Любой бандит из тех, что находились в офисе, мог выглянуть в окно и легко увязать появление незнакомой машины у подъезда с последующим стуком в дверь.
Пока Глаз разбирался с управлением "навороченной" тачки, Скопа направился за своей машиной.
Аким рассказал все... Ну, по крайней мере, то, что знал. И теперь Скопцов мог составить более или менее целостную картину происшедшего.
...Федор Михайлович Сумин неожиданно для себя стал носителем взрывоопасной информации. В его руках оказался компромат убойной силы. Но старый сыщик пал жертвой предательства... Аким клялся, что они – он и его приятели – пальцем не тронули старика, он просто убежал от них. Ну что же... Вполне возможно... Но изношенное сердце не выдержало перегрузок, и отставной полковник скончался... Значит, эта смерть на совести Зуба и спикера.
Потом, в процессе поисков пропавшего диска, погибли еще люди. И в этом случае Аким пошел в полный "раскол"... Шесть человек, среди них ребенок. Неслабая цена... И эти смерти на совести тех же людей. Аким – всего лишь инструмент, орудие... Настоящий убийца тот, кто держит это орудие в руке.
Потом вроде бы были еще трупы... Этого Аким точно не знал, мог лишь предполагать. И, если верить "бригадиру", эти трупы надо было искать на импровизированном кладбище в лесу возле "общаковской" дачи.
"Бригадира" даже схемку нарисовать заставили... Где та дача и где то "кладбище"... Скопцов был уверен, что в дальнейшем это ему пригодится.
Татьяну и Настеньку взяли на всякий случай. Только потому, что кто-то высказал "светлую" идею – они тоже могут быть носителями взрывоопасной информации.
Кстати, тот же Аким сообщил, что весь этот обмен был блефом. Никто их отпускать не собирался. А самого Скопцова должны были элементарно пристрелить. И почему произошел такой сбой, он, "бригадир", не знает. Он сделал все как положено...
Скопа молча покосился на Глаза. Тот широко ухмыльнулся:
– Ну, полазил я по кусточкам маленько, посмотрел... Не забивай себе голову, Скопа!
Василий отвернулся...
...Уже прогревая двигатель своего автомобиля, Скопцов принял решение – сейчас он пойдет до конца, не остановится ни перед чем. Да, он отвык от войны, он изменился... Ему противна кровь... Но война идет за ним... И не он ее начал...
...Две машины стрелой летели по городу. Улицы были пустынны. Ночные таксисты уже разъехались по домам, окончив работу, первые утренние "маршрутки" только начинали прогревать двигатели в гаражах, готовясь выйти на линию. Гибэдэдэшники, патрулировавшие в ночь, в это время делили свой "калым", и им ни до кого и ни до чего не было дела. В том числе и до двух тачек, несущихся по пустынным городским улицам с явным превышением скорости.
К подъезду, в котором обосновался офис Зуба, подъехали на лишившейся хозяев "БМВ". Скопцовская "копейка" ожидала за ближайшим углом, метрах в ста от дома.
Глаз лихо припарковался впритирку к подъезду, выключил двигатель. Повернулся к сидящему рядом Скопцову:
– Ну, что?.. Пошли, старшой?.. Василий молча открыл дверцу.
Поднялись на нужный этаж. Действительно, дверь была массивной, мощной. Не соврал Аким. Без хорошего заряда взрывчатки ее хрен откроешь.
– Дверь... – одними губами прошептал Глаз Василию. Тот прекрасно понял, что именно от него требуется, и приготовился к действию.
Снайпер поднял руку и отстучал на металле тот самый ритм, который несколько раз заставил повторить Акима. Тишина... Дверь не пропускала звуков.
Потом послышался лязг запоров. Дверь чуть приоткрылась.
– Ты кто?! – В голосе охранника было нешуточное удивление.
Василий, воспользовавшись возникшей секундной заминкой, ухватился обеими руками за кромку двери и резко рванул ее на себя, вкладывая в усилие вес своего тела... Сухо щелкнула порвавшаяся цепочка, дверь широко распахнулась, а Скопцов от неожиданности потерял равновесие и упал на спину. Успел сгруппироваться в последний момент, прижал подбородок к груди и только поэтому не разбил себе голову о ступеньки.
В то же время Глаз захватил растерянного охранника за сбрую кобуры и, резко рванув на себя, ударил его головой в лицо. Хлынула кровь из разбитого носа, на какое-то время охранник потерял ориентацию в пространстве. И тогда снайпер, упершись ногой ему в живот, начал заваливаться назад.
Один из наиболее известных приемов, используемых даже не в боевом, а в спортивном самбо... Но только и тут есть одна маленькая хитрость...
Спортсмены на тренировках, проводя этот прием, страхуют друг друга. Для этого не так уж много и надо – просто сопроводи руками брошенного тобой соперника. Позволь ему выполнить прием самостраховки и перекатиться на округленной спине...
Глаз, бросая охранника назад за голову, остановил свои руки тогда, когда они были перпендикулярны корпусу. В результате тело охранника полностью выпрямилось еще в воздухе и тяжело припечаталось к бетонному полу лестничной площадки спиной и затылком. И высота падения вроде бы не такая уж и большая... А только страж ворот полностью "потерялся".
Снайпер перекатился через плечо и, оказавшись рядом с охранником, нанес ему короткий и резкий добивающий удар в голову. Тело "вратаря" неподвижно замерло на площадке.
Врываясь в квартиру, Скопа еще успел заметить, как Глаз тянет из кобуры "отключенного" охранника пистолет.
Длинный коридор со стоящим посредине офисным креслом... И из-за угла навстречу Василию вывернул здоровенький малый.
Подняв кулак, малый бросился навстречу Скопе с криком:
– Те че здесь надо, ты, козел?!
Джон как раз выходил из туалета, когда услышал за углом коридора какую-то "нездоровую" возню. Шагнув на шум, он увидел перед собой совершенно незнакомого парня, которому делать здесь было совершенно нечего. Обозленный такой бесцеремонностью, бандит бросился вперед, чтобы избить неизвестного, выплеснуть на него ту черную злобу, что копилась в нем всю сегодняшнюю ночь.
Василий легко нырнул под кулак бандита, со свистом пронесшийся над головой, и коротко и резко ударил его под сердце. Джон всхлипнул, задыхаясь. А Скопа работал, как на мешке, – еще два удара. Солнечное сплетение и печень. Этого вполне хватило для того, чтобы Джон сложился пополам, подобно перочинному ножику, и начал валиться на пол. Скопа нанес еще один удар, последний. Ребром ладони в основание черепа. Когда-то таким ударом он легко ломал кирпич. А шейные позвонки Джона оказались намного слабее.
Эта двухсекундная задержка позволила защищающейся стороне понять, что происходит что-то нехорошее. И когда Василий развернулся в сторону дверей в комнату, там на пороге уже стоял второй охранник. Его пистолет был у него в руках, и эти руки медленно поднимались... Скопа не успевал достать его даже в броске.
– На пол! – послышалось сзади. Не раздумывая, Василий упал вперед, перекатываясь через плечо. А за его спиной звонко щелкал затвор пистолета и слышалось: "Пук! Пук!"
Когда Василий встал на ноги, второй охранник уже лежал на полу, а на пластиковых белоснежных панелях в том месте, где еще минуту назад была его голова, алело яркое пятно с какими-то темными сгустками...
