А еще через день его довольно грамотно для непрофессионалов "вывели" на объект, и он произвел свой коронный выстрел – в центр лба. Невидный тощий мужичок в дорогом костюме вышел из престижной тачки и собирался войти в ресторан. Пообедать или поужинать – кто его знает... Он так и умер голодным. Кстати, процесс "работы" тоже фиксировался на камеру.
Уже потом, на той же даче, только теперь не в подвале, а наверху, в гостиной, Зуб объяснил, что мужичок этот был ни много ни мало недавно "откинувшимся" вором в законе, известным под погонялом Лева Тунгус... Вернувшись в родной Красногорск, он немного "подвинул" "смотрящего" Зуба, начал влезать в серьезные "темы", ломать такую налаженную и размеренную жизнь местного криминалитета. За короткое время он нажил себе очень много врагов, и никто не смог увязать его смерть с именем Зуба.
– ...Но, в принципе, тут дело не в том, кем он был, – усмехался Зуб. – Тут дело в том, от кого он был... И если видеозапись попадет в руки его "старшим"... тем, кто "подписался" за него на "сходняке", тебя найдут где угодно и когда угодно. И порежут на куски...
– И к чему ты мне это говоришь? – Снайпер лгал не "авторитету", а себе. Он прекрасно понимал, о чем идет речь.
– К тому, что ты живой, пока со мной дружишь, – развел руками Зуб. – А начнешь залупаться... Тогда извини.
Вот так бывший снайпер спецназа внутренних войск Глаз стал Спецом... Постепенно он, с молчаливого согласия Зуба, отделался от всех, кто принимал участие в видеосъемках. Несколько рядовых "быков" не стоили одного такого специалиста, и "авторитет" легко ими пожертвовал. И теперь их, знающих, оставалось только двое – он сам и "авторитет"... Владелец компромата...
Первое время Спец дико хотел избавиться от контроля Зуба. В свою очередь, подбирал компромат, выслеживал, высматривал, вызнавал... Не потому, что его тошнило от убийств. Его жертвы не приходили к нему по ночам... Он не лишился аппетита... Но ощущение несвободы, собственной зависимости подавляло его и заставляло искать пути к освобождению.
И опять надо отдать должное – Зуб проявил себя неплохим психологом. Он полностью отпустил Спеца в "автономку". Ежемесячно переводил на его счет деньги, и деньги немалые, а на "работу" задействовал только в крайнем случае. Позволял ему намного больше, чем позволял даже самым близким и доверенным "ближним". И постепенно Спец смирился со своим положением. Да, он прекрасно понимал, что является теперь сам по себе носителем компромата на "авторитета". И что рано или поздно, когда, по мнению Зуба, количество перерастет в качество, его ликвидируют. Пойдут на любые жертвы, но ликвидируют однозначно. Вот только когда это еще будет...
Последний заказ неожиданно для Спеца поставил его перед выбором. Или бывший сослуживец, человек, с которым они делили все тяготы и опасности военной службы и которому он был обязан жизнью... Или смертельно надоевший, зажравшийся и ошалевший от собственной безнаказанности бандитский "авторитет".
Глаз сделал свой выбор... И ни на секунду не пожалел об этом. Но вот стоило подумать и о собственной жизни. Лишенный возможности отыскать компромат на себя в офисе Зуба, он выгреб все содержимое сейфа, чтобы разобраться с ним в более спокойной обстановке.
...Ну, вот и все... Глаз, сидя на стуле, расслабленно опустил плечи. Он нашел вторую видеокассету... Впрочем, помимо этих двух кассет, Зуб успел подразжиться несколькими аудиозаписями, которые снайпер также вычленил и изъял из общей массы.
Встав с места, Глаз сделал несколько резких разминочных движений, потом подошел к окну. За стеклом уже давно стоял день... Обычный, серый и невыразительный осенний день со всеми сопутствующими – дождиком, легким зябким туманцем, лужами и слякотью...
Снайпер осторожно заглянул в единственную комнату квартиры сослуживца. Крепко обнявшись, спали на диване измученные женщина с ребенком. Неудобно подогнув длинные ноги, спал в кресле Скопа.
"А старшой здорово изменился за прошедшие годы..." – усмехнулся Глаз. В той, прошлой жизни оба они руководствовались целесообразностью своих действий. И "впрягаться" в серьезные "разборки" из-за совершенно "левой" телки с ее ребенком... Нерационально...
Хотя когда-то Скопа уже поступил нерационально. В результате он сам, Глаз, сейчас жив и здоров.
Вернувшись на кухню, снайпер взял "свои" кассеты, бросил их в сумку, ту самую, с которой пришел из офиса. Из сумки вытащил несколько денежных пачек, уложил их на кухонный стол. Посмотрел, подумал, добавил еще парочку... Огляделся по сторонам... Хорошо побывать в квартире журналиста! Бумагу, и не обязательно туалетную, можно было отыскать в каждом углу.
Глаз черканул несколько строк на чистом листе. Лист положил на стол, рядом с основной массой "компры" и деньгами. Ухмыльнулся чему-то, вытащил из кармана небольшую коробочку, напоминающую портсигар. Откинув крышку, посмотрел на специальные девятимиллиметровые патроны к "винторезу", лежащие в рядок, как в обойме... Выбрал один из них, тот самый, на гильзе которого остались легкие царапины – следы патронника винтовки. Этим патроном Глаз прижал оставленную им записку. Решительно забросил ремень сумки на плечо...
Через несколько секунд дверь квартиры Скопцова тихо хлопнула, выпуская на улицу бывшего снайпера по прозвищу Глаз...
4
Скопцов проснулся от того, что в ноздри настойчиво лез запах чего-то очень вкусного. Есть вдруг захотелось смертельно...
Василий закрутился в кресле, заворочался, заматерился вполголоса – сон немного освежил голову, спору нет... Но зато затекли спина и ноги. Все же кресло для спанья не приспособлено.
Василий кое-как встал на ноги, покрутил головой, разминая шею, помахал руками, сделал несколько приседаний и наклонов... И вдруг замер на месте. Он вспомнил то, что произошло прошлым вечером. Сейчас, в свете нового дня, все происшедшее выглядело каким-то нереальным, диким... Он сам и Юрка Глаз вели себя так, вроде находились в рейде, где-то в горах, среди врагов... Нагромоздили вязанку трупов...
Журналист покосился в сторону дивана. Никого там не было. Диван был аккуратно собран, постельное белье убрано. Василий тряхнул головой – а может, это был всего лишь сон? Маленький такой кошмар... А что? Хапнул вчера лишку, отрубился... И разбил себе руки... Скопцов с сомнением посмотрел на свои ладони, припухшие суставы... Как после хорошей драки. Слишком уж правдоподобный сон получается.
И запах... С кухни тянуло ароматом какой-то снеди, чего, в принципе, быть не могло. Готовил дома Василий редко. В основном питался в городе или, если уж не хотелось никуда выходить, обходился бутербродами, консервами или китайской лапшой...
Скопцов направился в сторону кухни. Дверь была плотно прикрыта, но за матовым стеклом было заметно какое-то движение. "Глаз?.." – подумал Василий и толкнул дверь.
Нет, не Глаз... У электроплиты суетилась Татьяна Сумина, рядом с ней возилась Настенька. Личико ребенка было уморительно серьезным и деловитым, она старательно помогала матери.
– Привет! – Татьяна сдула прядку волос, упавшую на лицо. – Как спалось?
– Спасибо, неплохо, – автоматически ответил Скопцов.
Вчерашнее происшествие не было порождением больного воображения или ночного кошмара. Лицо у Татьяны было осунувшимся, исхудавшим, глаза, ставшие огромными, окружены синяками... И в этих глазах жил страх... Правда, женщина старательно бодрилась, даже улыбаться пыталась.
– Ты извини, мы тебя будить не стали. – Татьяна повела рукой в сторону холодильника. – Что нашли, то и приготовили... Хотя, конечно, выбор продуктов у тебя не особенно богат.
– Можно в магазин сбегать. – Василий чувствовал себя очень неловко. – Сейчас, только умоюсь.
