— Льюис, — предложила она как-то, недели через две после своего возвращения, — давай сходим куда-нибудь втроем. Мы так редко бываем вместе.
Он холодно посмотрел на нее.
— Ты считаешь, что, если тебе нечего делать, я должен все бросить и кинуться тебя развлекать? Тебе не приходит в голову, что у меня есть свои дела? Ну конечно, все, что касается меня, — это ерунда, главное — твои собственные желания. Но я не намерен потакать твоим прихотям. Я занят, у меня нет времени. Элен вздохнула. Кэт сползла со стула, подошла к матери и обняла ее за шею.
— У тебя такое грустное лицо, мамочка. Я слышала, как Касси вчера говорила, что ты плохо выглядишь. Пожалуйста, не грусти. Пойдем погуляем в саду.
Она подумала, встала на цыпочки и звонко чмокнула Элен в щеку. Элен прижала ее к себе. Кэт слегка отстранилась и быстро посмотрела через плечо. Сердце у Элен сжалось. Она поняла, что Кэт боится, как бы Льюис их не увидел.
Кэт всегда была доверчивым и простодушным ребенком. Она не стеснялась открыто выражать свои чувства: если было смешно — смеялась, если грустно — плакала. Но последнее время она стала гораздо сдержанней, и Элен догадывалась, что это происходит под влиянием Льюиса. Стоило ему увидеть, что Кэт карабкается к Элен на колени или хочет ее обнять, он сразу начинал брюзжать.
— Ты ее портишь, — говорил он Элен. — Взрослая девочка, а ведет себя как младенец. Иди, Кэт, поиграй, — добавлял он, обращаясь к ней. — Мама устала, мама хочет отдохнуть.
В такие минуты Элен чувствовала, что ненавидит его. Кэт вовсе не была взрослой, ей исполнилось только четыре года, постоянные одергивания могли сделать ее запуганной и скрытной. Сердце Элен переполнилось жалостью, она крепко прижала Кэт к себе — так, как прижимала ее когда-то Вайолет. И так же, как она тогда, Кэт неловко заерзала в ее объятиях и осторожно высвободилась.
— Пойдем, мамочка. Я покажу тебе, как я умею плавать. Я могу долго-долго держаться на воде.
— Да, малышка, идем. В такую погоду грех сидеть дома.
Войдя в бассейн, Кэт сразу стала серьезной. Она изо всех сил вытянула шею и, не спуская глаз с противоположного бортика, принялась колотить руками и ногами по воде. Нечаянно задев ногой за дно, она почувствовала себя уверенней и энергично рванулась вперед.
— Молодец, у тебя отлично получается, — подбодрила ее Элен. — А теперь попробуй еще раз.
Она отошла в сторону и остановилась в тени, возле кабинок. Кэт продолжала плавать от одного бортика к другому, стараясь не показать, как она устала. Элен смотрела на дочь и чувствовала, что на глаза ее наворачиваются слезы.
Бассейн был наполнен чистой, прозрачной водой с искусственно регулируемой температурой. По краям шла широкая каменная терраса, за которой тянулась изгородь из подстриженных тисов. Домик, где находились кабинки, был по желанию Ингрид Нильсон построен в виде древнегреческого храма. Среди цветочных клумб тут и там возвышались привезенные из Италии статуи.
Типичный голливудский бассейн, совершенно непохожий на грязную заросшую заводь, окруженную со всех сторон высокими тополями. Но каждый раз, глядя на него, Элен почему-то неизменно вспоминала Билли. От этих мыслей ей всегда хотелось плакать. Она смахнула слезы и снова взглянула на Кэт.
Девочке, по-видимому, уже надоело плавать. Она вылезла из бассейна и села на край, свесив ноги в воду. Затем не спеша откинула назад мокрые волосы и потрясла головой, так что искрящиеся брызги разлетелись во все стороны. Посидев еще немного, она поболтала в воде ногами и, очень довольная собой, тихонько замурлыкала песенку, которой недавно научила ее Мадлен. Она пела по-французски, старательно выговаривая слова и отбивая ритм рукой. Ее тонкий голосок звенел как колокольчик:
Sur le pom d'Avignon,
L'on уdanse, Ton уdanse.
Sur le pont d'Avignon,
L'on уdanse, tout en rond…
[Ах, непрост этот мост
Авиньонский, авиньонский:
Там весь год напролет
Песни, танцы, хоровод!
(«В Авиньоне на мосту». Пер. с фр. И. Мазина.) ]
Элен слушала, затаив дыхание. Кэт подняла к ней живую веселую мордашку и засмеялась. Волосы ее потемнели от воды, глаза, опушенные густыми черными ресницами, ярко голубели. Элен растерянно смотрела на нее. Она никогда не слышала, чтобы Кэт пела по-французски.
По спине ее пробежал холодок. Она стояла, не говоря ни слова и не отвечая на улыбку Кэт. Кэт решила, что она сделала что-то не так, и сразу стала серьезной.
— Тебе не нравится, как я пою, мамочка?
— Нет, малышка, ты очень хорошо поешь. Спой мне теперь какую-нибудь американскую песенку.
Кэт озадаченно нахмурилась:
— Я не знаю американских песенок. Я знаю только эту. Я выучила ее от Мадлен.
— Ну, хорошо, давай теперь поплаваем вместе. Она вошла в воду и принялась плавать от одного края к другому, туда-сюда, туда-сюда до изнеможения, как плавала когда-то с Билли, пока не почувствовала, что страх ее полностью прошел. Выбравшись из бассейна, она завернула Кэт в купальное полотенце и стала энергично растирать ее, беззвучно повторяя про себя: «Это ребенок Билли, ребенок Билли».
— Мама, пусти, ты меня задушишь, — со смехом проговорила Кэт, вырываясь из ее рук.
Перед домом их ждал Льюис. Кэт искоса посмотрела на его напряженное, замкнутое лицо, затем перевела взгляд на мать и, ни слова не говоря, прошмыгнула в дверь. Льюис проводил ее глазами и повернулся к Элен.
— Только что звонил Тэд, — холодно сказал он. — Просил передать, что монтаж «Эллис» закончен. Просмотр состоится в среду. Он хочет, чтобы ты приехала. Говорит, что это займет не больше трех часов.
— Спасибо, — Элен помолчала. — Скорей всего я не поеду. Это совершенно не обязательно. Я думаю, что у тебя есть другие планы на среду…
— Планы относительно чего?
— Относительно нас, Льюис. Я живу дома почти три недели, а мы с тобой еще, по существу, не виделись…
— Я занят. У меня нет времени. Ни сегодня, ни завтра, ни в среду. Так что, если Тэд считает, что тебе нужно поехать, советую принять его предложение.
Он повернулся и пошел прочь.
— Куда ты идешь, Льюис? — невольно вырвалось у Элен.
— Что за странный вопрос, — холодно взглянув на нее, ответил он. — По своим делам, разумеется.
После возвращения Элен у Льюиса появилась новая привычка. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что он совершенно не умеет лгать.
Ложь причиняла ему страшные мучения. Он не мог заставить себя бросить Стефани, но и обманывать Элен было для него невыносимо. И тогда он решил прибегнуть к транквилизаторам. Он купил упаковку нового, широко разрекламированного средства и спрятал ее в бардачке своего «Порша». Сначала он принимал по одной-две таблетки в день, потом этого стало не хватать. Первый раз он пил лекарство перед тем, как ехать к Стефани, второй — когда возвращался домой.
