Кэндис недоумевающе взглянула на него.
— Что? — Ее лицо побледнело от ужасной догадки.
— Кэндис, я все объясню тебе, — поспешно сказал Джек. — Все ее родные умерли. О ней некому позаботиться. И… она беременна. Поэтому я привез ее в лагерь.
Ошеломленная, Кэндис молчала.
— Как я понимаю, отец — ты. — Ее голос был на удивление тих и спокоен.
— Да.
Кэндис повернулась к нему спиной. Ей казалось, что она спит и видит дурной сон. Не может быть. Он не мог так поступить с ней.
— Это было всего один раз — еще до нас с тобой. Сразу после того, как я приходил к вам на ранчо за конем.
Другая женщина, другой ребенок. Кэндис хотелось смеяться и плакать. Невозможно представить себе большего предательства. Все то время, пока она была одна… думала о нем, тосковала… ждала его, он был с Дати. Со своей индейской любовницей.
— Кэндис? — неуверенно вымолвил Джек, испуганный ее неподвижностью и молчанием.
Она повернулась к нему. Лицо ее окаменело, но Джек чувствовал, что Кэндис борется со слезами.
— Я никогда не прощу тебя, — сказала она ровным тоном. — И требую, чтобы ты сейчас же отвез меня домой.
— Кэндис, я не мог поступить иначе. Скоро она будет не в том положении, чтобы добывать себе пропитание. Я должен был взять ее с собой. Хотя бы ради ребенка.
Она смотрела на него с холодным презрением.
— Избавь меня от этой лжи, Джек. Дати давно сказала мне, что она твоя любовница. Мне следовало поверить ей, а не тебе. Ты внушаешь мне отвращение, — сухо проговорила Кэндис, поражаясь собственной выдержке. Если она даст волю чувствам, то разрыдается. Вот что он сотворил с ней — разбил ее сердце.
— Она никогда не была моей любовницей! — сердито воскликнул Джек. — Кэндис, поверь мне! Апачи не спят с беременными женщинами с момента зачатия. Таков обычай.
— Вот как? Почему же ты спишь со мной? И при этом считаешь себя апачи, даже воюешь на их стороне. Впрочем, ответь мне на один вопрос: если вы не любовники, что же произошло? Непорочное зачатие?
— Это случилось всего один раз.
Кэндис охватила слабость, и она отвернулась, борясь с головокружением.
Джек молчал, не сводя с нее мрачного взгляда. Глубоко вздохнув, Кэндис спросила:
— Ты отвезешь меня домой?
— Нет.
Глава 69
Кэндис ехала через лагерь апачей, не обращая внимания на устремленные на нее взгляды и очевидный интерес, вызванный их появлением. Сидя в седле перед Джеком, она изображала безразличие. Все ее чувства притупились. Но не настолько, чтобы Кэндис не испытывала мучительной тоски и печали.
Она мрачно наблюдала за кипевшей вокруг них деятельностью, ничем не отличавшейся от того, что она видела в лагере Шоцки. Женщины готовили еду, чинили кожаную одежду, делали припасы на зиму. Дети, играя, с криками носились между вигвамами. Мужчины чистили ружья, изготавливали стрелы, точили ножи и каменные наконечники копий. Увидев высокого мужчину, она сразу узнала Кочиса, хотя он стоял к ним спиной. Несмотря на прохладную погоду, на нем не было ничего, кроме простых высоких мокасин и набедренной повязки, доходившей почти до колен. Коротко остриженные волосы едва прикрывали шею. Он повернулся и увидел их.
Джек остановил вороного, ожидая, пока вождь приблизится.
— Теперь я понимаю, — обратился к нему Кочис, улыбнувшись Кэндис, — почему тебя так долго не было.
— Я решил, что ее место рядом со мной, — отозвался Джек.
Глядя на Кочиса, Кэндис вновь поразилась его притягательности и искренне пожалела, что он ввязался в эту безнадежную войну. Может, Кочис согласится ей помочь?
— Давно пора, — заявил Кочис, разбив надежды Кэндис. — Женщина должна быть со своим мужчиной. Добро пожаловать, Дочь Солнца, — продолжил он, обращаясь к ней. — Я рад, что твой муж исправил свою ошибку. Теперь, возможно, он перестанет вздыхать, как влюбленный подросток, и сосредоточится на борьбе с врагом. — Кочис улыбнулся и пошел прочь.
Джек тронул коня. Они ехали в абсолютном молчании весь день. Лишь несколько раз Джек попытался завязать разговор. Но Кэндис не проронила ни слова. Он недостоин ее внимания, решила она, собираясь игнорировать его и впредь, насколько это возможно. Более того, Кэндис всерьез опасалась, что если раскроет рот, то вместо слов разразится рыданиями и стонами.
Они доехали уже до окраины стойбища, когда Кэндис заметила Дати. Та сидела на земле перед вигвамом, склонившись над охапкой веток, напоминавших стебли юкки. Кэндис во все глаза разглядывала соперницу, терзаясь ревностью и гневом.
Хотя Дати округлилась больше, разница была столь незначительна, что истина предстала перед Кэндис во всей своей неприглядности. Они забеременели примерно в одно время, и неизвестно, кто раньше. И не так она простодушна, чтобы поверить, будто можно зачать с одного раза. Джек, конечно, утверждает, что спал с Дати до того, как они стали близки, но что еще ему остается делать? Кэндис сморгнула слезы. Чем больше она размышляла на эту тему, чем больше вспоминала слова Дати и ее ревность, тем больше убеждалась, что эта женщина была любовницей Джека. И испытывала нестерпимую боль.
Джек спешился и повернулся к ней. Не обращая внимания на его протянутые руки, Кэндис попыталась соскользнуть с коня, но он подхватил ее и опустил на землю. Вздернув подбородок, Кэндис отчеканила:
— Не трогай меня.
— Кэндис, — произнес он предостерегающим тоном. Дати поднялась, явно неприятно удивленная.
— Тебя так долго не было, что я начала беспокоиться, — сказала она на языке апачей.
Джек смотрел на двух женщин, изо всех сил старавшихся не замечать друг друга. Взгляд Кэндис был устремлен вдаль, сквозь Дати. Дати не сводила глаз с него. Соседи с нескрываемым любопытством наблюдали за ними. Ситуация, когда жены ревновали мужа друг к другу, была довольно обычной. Порой дело доходило до драк, и мужу приходилось разнимать их, а то и поколачивать зачинщицу ссоры.
— Дати, устрой еще одну постель в вигваме. Кэндис нужно отдохнуть, а завтра она поможет тебе по хозяйству.
Кэндис посмотрела на него в упор:
— Извини, Джек, но я не намерена помогать твоей шлюхе — ни в чем.
Дати замерла, пораженная до глубины души, затем пришла в бешенство. Джек перехватил ее руку, прежде чем она успела вцепиться ногтями в Кэндис. Дати с оскорбленным видом уставилась на него, ожидая поддержки. Это был прямой долг Джека, но в таком случае Кэндис узнала бы, что та считается его второй женой.
— Дати — не шлюха, Кэндис, — веско сказал он. — Дати, никаких драк. Я запрещаю. Вам придется как-нибудь поладить. — Он надеялся, что хотя бы она подчинится его приказу.
Дати молчала.
