двумя подчиненными и Наташа.
Алексеев вздохнул: еще и супруга…
— Пошли, — сказал Корнейчук. — Я вижу, ты тут не делом занимаешься.
— Что могу, то и делаю, — парировал Алексеев.
— Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься спасти ребят.
Алексеев онемел. Корнейчук сказал правду, но сказал ее как-то уж слишком сердито.
— А что, я весь человеческий материал израсходовать должен? — огрызнулся он.
Корнейчук помолчал.
— Если бы ты, Саша, сам был таким «исчезальщиком» и знал, для чего тебя сюда привезли, ты бы что сделал? Вот именно — ты бы потребовал, чтобы твоей жизнью рисковали и не слишком стеснялись. А они не знают ничего.
— Я сам давно уже ничего не знаю, — соврал Алексеев.
Конечно же, он следил за событиями. Он знал, насколько приблизился к Земле космический корабль со всеми своими шестнадцатью катерами. Он знал и расчетное время выхода этой громадины на околоземную орбиту. Он даже получил кое-какую информацию об американской орбитальной с ракетным комплексом.
— Ну вот тебе последняя новость. Они расстреляли японский зонд.
— Который?
— «Ронин-шесть».
— Но зачем?!
Японцы держали над Марсом несколько больших зондов, которые через год должны были стать модулями большой орбитальной станции. Алексеев, человек мирный, действительно не понимал, для чего стрелять по безобидному техническому устройству. Если эти гости смогли построить такой корабль и так его оснастить, то уж просканировать зонд для них не составило бы труда.
— Они, эти сволочи, поступили по-своему благородно, — ответил Корнейчук. — Они торжественно объявили нам войну. У них тоже, наверное, работает принцип «предупрежден — значит, вооружен». А вот теперь веди, показывай, что ты тут понаделал.
Алексееву больше всего хотелось сейчас обнять Наташу, да она и ждала объятия с поцелуем. Но он помахал жене рукой и повел Корнейчука к дороге, где уже стоял наготове диковинный агрегат — танк с прицепленным к нему карьерным грузовиком. В кузове грузовика громоздились мешки с песком.
— Мы пускали машину с прицепом. Два раза прицеп тоже уходил, один раз — лопнул трос. Трос, между прочим, двойной был. Что это значит — не знаю, никто не понял.
— Стало быть, человек и техника ни разу не остались «там» навсегда?
— Ни разу.
— Черт…
Алексеев все понимал. Куча денег ушла, как вода в песок. Его проект оказался бездарным и нелепым.
— Сейчас ты соберешь всех своих «исчезальщиков» и скажешь им правду, — велел Корнейчук. — Может быть, все дело в том, что они настраиваются на путешествие из пункта А в пункт Б, пусть даже кружным путем, а нужно настроиться на путешествие из пункта А в никуда.
* * *
7 июня 2013 года
Наташа нашла его только потому, что ей подсказал ассистент Кудряшов. Он заметил, куда сбежал Алексеев перед собранием.
Это была вышка, вроде тех, какие ставят охотники. Их понатыкали по всему периметру полигона для визуального наблюдения, укрепили камеры, а показания считывали по беспроводной связи. Одну Алексеев облюбовал для размышлений. И сейчас он забрался на самую верхотуру, сидел на полу по-турецки, прислонившись спиной к столбу, и думал в темноте горькую думу.
Он был плохим руководителем, он берег людей там, где беречь не следовало. Он так привык в своей обсерватории, он совсем не годился командовать в условиях, приближенных к боевым. Деньги истратил, результата не получил. На собрании, которое устроил Корнейчук, наверняка кипели матерные страсти. Ну, опозорился… да еще Наташа все это видела…
Какой дурак женится на молодой и красивой девице, моложе себя на двадцать лет? Хвост распускал, по единому ее намеку машину поменял, возил по европейским столицам… дочка ни в чем отказа не знает…
Подумал было, что вот дочка подрастет — и он все ей объяснит. Вдруг осознал: нет, вряд ли подрастет. Еще недели полторы — и тут такое начнется…
Ощутил сердце. Уже не в первый раз. Придержал его сквозь ребра рукой. Окаменел. Главное было — не двигаться.
— Сашка! Где ты там? — зазвенел из темноты взволнованный голосок. Он не ответил. Только удивленно скосил глаза на свет, но удивляться как раз было нечему — кто бы отпустил Наташу ночью в лес без фонарика?
Она забралась наверх, осветила мужа и тут же опустилась рядом на колени, обняла и пристроила его седеющую голову у себя на груди.
— Все в порядке, они все поняли, они только злятся — почему ты раньше не сказал. Никто не уезжает, все остаются, слышишь? Все! Даже бабушка эта хроменькая!
Он не ответил. То, что рассказывала Наташа, было нереально. Алексеев же знал род человеческий. Все эти ребята, и Дима Веревкин, и Андрей, и Севка, и Владик, были избалованы комфортом и бесконфликтным существованием. Им никогда и ничем не приходилось жертвовать — всё, их окружающее, можно было без особого труда приобрести за деньги. А тут речь зашла о единственной жизни — и что же, они дружно сделали два шага вперед и сказали, что готовы умереть? Так не бывает, так не должно быть, не те люди…
До Алексеева дошло наконец, почему он берег ребят, — он им не верил. То есть не верил молодым амбициозным мужчинам. А почему берег дедушку Букина, бабушку Залесскую, чудака Боцмана и тем более Лёню Курчика и так ясно — тут никаких психологических изысков и не требовалось. Хотя фантазер Лёнька был самым из всех удачливым и талантливым. Он-то как раз мог затащить любой груз в пространственный туннель (другого названия так никто и не придумал) и остаться там навеки. Но — ребенок, одиннадцать лет…
Наташа не всегда понимала мужа и наловчилась самой себе объяснять, что это разница в возрасте виновата. Сейчас тоже его молчание казалось очень странным. Она вздохнула — с ним творилось что-то совсем нехорошее, а она была бессильна помочь.
Корнейчук не просто предложил ей навестить мужа — сказал об этом, как о деле решенном. Конечно, у них там свои тайны, лучше вопросов не задавать. Поэтому Наташа просто поцеловала Алексеева в висок, чтобы он понял: она с ним и будет с ним до конца. Остальное не имеет значения.
— Как Маринка? — спросил Алексеев.
— У бабушки. Привет тебе передает. Тройку по математике она исправила, послезавтра у нее концерт.
Наташа говорила так спокойно, будто не узнала на собрании о космическом агрессоре, который с каждой минутой был все ближе и ближе, висел над головой где-то рядом с тонким полумесяцем.
Вдруг до Алексеева дошло — те ужасы, которыми озадачил Корнейчук всю экспедицию, не дошли ни до ума, ни до сердца женщины, она просто знает, что муж справится с ситуацией, не может он
