я уже продавал ромовую бабу, так что должен был сделать лучший ром в жизни любого человека, а со сливовым вином разберусь позже.
Чтобы меня никто не отвлекал, я сообщил всем своим работникам и сожителям, что буду очень занят и трогать меня можно лишь в случае, если мир начнёт разрушаться. А этого не допустит Сора, так как дом уже являлся неприступной крепостью. Но всё же лучше никому не выходить лишний раз, пока я был занят.
Предупредив всех, спустился в подвал и собрал готовый демонический сахарный тростник. В первую очередь нужно было заняться мелассой. Качество и её цвет зависели от самого тростника и способа производства сахара. Но это было делом лёгким. А за качество я мог поручиться. Герцог Белет был хорошим фермером, то есть демоном.
Подготовил тростник и измельчил, после выжал сок, который отправил на первую кристаллизацию. В результате я получил кристаллы сахара и жидкий остаток. Светлая первая патока, в которой содержание сахара было ещё довольно высоко. Примерно, как в отношениях Элеоноры и Дона. Слишком приторно.
После добавления воды эту патоку снова отправил на переработку, в результате чего произошла и вторая кристаллизация. Получилась вторичная тёмная патока. А после третьей — чёрная. Та, что была мне нужна.
Запах стоял специфичный. Сладковато-горькие нотки заползали через нос и будто оставались на языке.
Теперь же занялся самим ромом. Налил в ёмкость для брожения двадцать один литр воды. Вода была тёплой. Так нужно для дрожжей. Туда же добавил мелассу. Перемешал до полного растворения. Равномерно рассыпал дрожжи. Ещё раз перемешал. Оставил в углу кухни и посмотрел в рецепт. Ждать семь дней⁉ Слишком долго. Даже с учётом демонического тростника процесс будет чересчур продолжительным.
Но придётся потерпеть ради ромовой бабы. А тем временем можно заняться кое-чем другим. Тоже бабой, но пряничной. Обещал я Пряне девушку. Придётся сдержать свое слово.
— Ты всё? — удивился Дон, когда увидел, что я горестно вздохнул и убрал нужное для приготовления рома.
— Да, нужно подождать. Алкоголь дело тонкое, как выяснилось. Особенно крепкий, но не волнуйся, через неделю угощу тебя ромовой бабой, — сказал я и начал доставать ингредиенты для пряничной королевы.
У меня как раз завалялось два камня, которые были похожи на кристаллы Пряни.
— Как долго… — протянул секретарь, а я бровь вскинул. Но что есть семь дней для демона? Дон слишком драматизировал. — Погоди, а что ты делаешь?
— Кое-что интересное… — о, а вот и виновник. Как будто догадался, что я буду делать.
* * *
Пряня расстроенно шёл от Насти, которая была его светом с самого рождения. Но в последнее время она была так занята, что совсем не обращала внимания на пряничного короля. И от этого Пряне было лишь грустнее. Его будто бросили на произвол судьбы.
Поэтому он решил пойти к тому человеку, который создал его и его пряничное войско. Пряня служил ему и видел лишь его как своего господина. А потому постоянно старался усовершенствовать своё войско, чтобы лучше и качественнее служить создателю.
В растерянных чувствах, совсем не свойственных пряникам, Пряня постучал в дверь кухни, где сейчас творил Фер. Хоть хозяин и сказал не тревожить его даже в случае конца мира, но для пряника конец мира настал прямо сейчас. Так что… Он постучал в двери кухни.
— Пряня, заходи, — сразу же сказал Фер, стоило ему открыть дверь. — Тебя Настя игнорирует? Ничего-ничего. Сейчас мы всё исправим.
Пряня не понимал, что это значило.
— О, а ты слишком погрузился в себя, — хмыкнуло чёрное облако, которое так же, как и Пряня, служило господину Феру. — Ты же душка, взбодрись. Фер сказал, что всё исправит.
Пряня всё больше не понимал происходящего. Ещё больше он запутался, когда Фер начал показывать железные формочки, которые изображали контуры девушек. Одна, вторая, третья, которая формами напоминала Сору.
— Как тебе? — спросил с сомнением Фер, сгибая ещё один нож, чтобы угодить своему прянику. — Не нравится? — Пряня ничего не имел против духа дома, а потому пожал плечами. — Нет? Ну а эта? — Фер согнул ещё один кинжал и внезапно Пряню затрясло. — Да… Это она. Твой идеал. Значит, выбрали.
Пряня никогда не мечтал о своей королеве, но когда хозяин сказал, что сделает её, то обрадовался. Однако об обещании Фера он быстро забыл, потому что охрана территории господина занимала все его мысли. Но эта форма… Его идеал. Той, о которой он бы мечтал.
Фер не обращал внимания на сомнения Пряни и принялся творить. Смешивал ингредиенты, но когда дошёл до сахара, то хмыкнул.
— Пусть будет больше сахара, несмотря на нарушение рецепта. Будет не девочка, а настоящая конфетка. Будет любить тебя сладко и вечно, — улыбался хозяин, затрагивая какие-то глубокие струны пряничной души. Души, о которой Пряня и не знал до этого. — Будет интересно. Дон! Запрыгивай в печь! Готово!
— Я только этого и ждал, — захихикало чёрное облако, и печь разгорелась адским пламенем.
Внезапно погода на улице стала хуже. Пошёл сильный дождь, будто перед надвигающейся жарой, которую предсказывали по новостям, чтобы хоть как-то облегчить природе жизнь. А после в пекарню ударила молния. Сора чертыхнулась где-то в подвалах и в спешке сделала громоотвод.
Фер начал злобно хохотать, а Дон подхватил зловещий смех своего господина. Даже Пряня захихикал и поднял руки вверх.
Когда Фер достал пряничную девушку из печи, то сразу же украсил её, как было нужно, и вставил два сияющих кристалла в глаза.
— Ну что ж, мы пока прогуляемся, — оценил свою работу хозяин и кивнул Дону. — А ты побудь с ней наедине.
Фер ушёл с секретарем, оставив ещё больше растерянного пряника в одиночестве. Точнее, уже не в одиночестве. И из-за этого у Пряни были смешанные чувства. Что с ним происходило? Казалось, он влюбился.
Пряня подошёл к своей королеве и дотронулся до неё, но тут же убрал руку, когда жар ударил его, словно разряд тока. Какая же она горячая!
Минута, две. Пряня стоял и ждал пробуждения Королевы. Ничего не происходило. И Пряня усомнился в способностях своего хозяина, отвернувшись от не проснувшейся возлюбленной. Сделал пару шагов от неё.
Но внезапно послышался шорох, и Пряня не поверил своим ушам, которых, к слову, и не было. Но он повернулся и увидел сидящую Королеву. Она радостно взвизгнула и подорвалась с места, приближаясь к Пряне.
— А-а-а-а! —
