…В итоге, устав ждать, пока колдунья завершит свои предполагаемые личные дела, Тим направился на ее поиски. Каково же было его удивление, когда он обнаружил пропажу на кровати Рича, тихо сопящую во сне. Сначала Тим взбесился, хотел уже разбудить наглую девицу ледяным душем, но потом передумал.
Подошел, потряс за плечо.
— Вставай. Вставай, кому говорю.
Тесса сонно причмокнула губами и еле слышно послала надоеду куда подальше. Тогда Тим тряхнул колдунью посильнее, она дернула плечом и капризно пробурчала:
— Всю ночь на кресле маялась, дай поспать по-человечески, а? Иди, погуляй, что ли. Потом… все потом…
Конечно, вежливость и вбитые намертво принципы повелевали оставить девушку в покое, но выбора у Тим не было. Он потряс ее за плечо и громко сказал:
— Ты вставать собираешься или нет?
Злые глаза распахнулись и уставились на Тима. Он оставался спокойным.
— Изверг, садист чистой воды! — пробурчала Тесса, натягивая одеяло до ушей. — Я спать изволю…
Тим не стал извиняться — потому как было не за что, ответил:
— Мы с тобой должны дарственную достать, или ты передумала? Если не хочешь, можешь катиться на все четыре стороны. Мне оно не надо, а с Мирой я сам разберусь. Уж как-нибудь уговорю отступиться.
Тесса с лязгом захлопнула открывшийся было для потока ругательств рот и поняла, что из-за сильной усталости и недосыпа чуть было не проворонила свой единственный шанс на удачные поиски. Встряхнулась по-собачьи, мгновенно сменив гнев на милость. Мячиком вскочила с кровати и, откинув со лба спутанные волосы, деловито спросила:
— Мел достал?
Тим полез в карман и протянул ей бумажную упаковку:
— Здесь десять штук. Надеюсь, хватит.
— С головой, — подтвердила колдунья и задала другой вопрос: — Прямо тут?
— Нет, пойдем в лабораторию, там хоть защита стоит на случай неудачи.
Колдунья была полностью с этим согласна. Они направились в лабораторию. По пути Тесса объясняла Тиму порядок действий. Сначала она вычерчивает схему, дожидается отклика с той стороны — тот самый доступ, о котором она говорила, затем парень открывает портал, и они уходят. На словах выходило легко и просто, как обычно и бывает. На деле получилось много сложнее.
Во-первых, Тим первые шестьдесят минут натуральным образом пытал колдунью на предмет конечных координат, по которым он будет выстраивать путь портала. Ведь без этого невозможен ни один переход. Тесса огрызалась, по два раза циферки на листочке переписывала, зло стирала и писала снова, пытаясь подстроить систему исчисления Калерии под местную. Перевод давался плохо. Тесса несколько раз пересчитывала уравнение и каждый раз получала разные цифры. Нужные коэффициенты как назло словно вылетели из головы, и в итоге на достижение правильного результата ушло около часа. Сунув в руки Тиму выстраданные координаты, Тесса перешла к главному — прорыву.
Символы вычерчивались неохотно, вязко, руку словно что-то держало, не давая свершаться колдовству, но это было в принципе ожидаемо, потому как ощущалось далеко не в первый раз. Магия не универсальна по своей сути. Едина в глобальных принципах, но имеет отличительные особенности в зависимости от географического положения. Она — как местные наречия, в каждой империи — свои прибабахи и закавыки, продраться через которые слабым не дано.
Ходили слухи, что это было сделано еще богами для того, чтобы усложнить завоевание новых территорий и таким образом избежать постоянных кровопролитных войн. Чужеродная магия всегда воспринималась в штыки, и сотворить простейшее заклинание было в разы труднее, если ты находился не в своей среде обитания. Казалось бы, ничего особенно разного, но в том-то и состояла главная загвоздка. Именно эти мелкие детальки, к которым нужно было относиться с предельной внимательностью, тормозили весь процесс. Тесса это знала — но опять же в теории. На себе успела прочувствовать лишь уменьшение силы атакующих заклинаний, которыми пользовалась пару раз с тех пор, как очутилась в империи Ион. Девица хорошо представляла, что обычная формула прорыва, которой она пользовалась дома, не подойдет, по идее нужно переставить символы в несколько другом порядке и видоизменить знак вызова — дорисовать пару закорючек. Но непослушная рука машинально вычертила обычное заклинание, которое, конечно же, не сработало — вспыхнув белым, символы осыпались вниз. Защитный контур лаборатории полыхнул красным, раздался визг сирены и через мгновение все стихло.
Досадливо вздохнув, Тесса отругала себя за невнимательность и поспешность. Начала снова.
Тим насмешливо покачал головой — вот вам и задавака-колдунья. Элементарные вещи — и такой провал. Что же будет дальше? Затем, решив, что и ему делом надо заняться, стал в уме прикидывать основные значения уравнений, чтобы потом на этом не останавливаться. Получалось, что путь будет выстроен длинный, примерно несколько тысяч километров на уровне минус три от линии земли. Самая безопасная высота, немного более капризная, чем остальные, зато немногие рисковали с ней связываться — слишком велик процент заблудившихся. Стражник внутри Тима этой проблемой не озадачивался.
За всеми этими событиями недавняя ссора с Мирой не то чтобы поблекла, а отступила на второй план. Стала казаться мелочью, глупостью, из-за которой теперь страдают они оба. Наверное, проще всего встретиться и выяснить отношения, но позже, когда он вернется из Калерии.
Тим вздохнул. Поговорить — это, конечно, хорошо… но только что сказать? Ведь, по чести говоря, парень не был уверен, что на вопрос «ты женишься на мне?», вздумай Мира его повторить, он ответит утвердительно. Отнюдь… и даже наоборот. Не готов он, не готов. Пусть и звучало это трусливо и безответственно. Кто-то скажет — мол, затащил девушку в постель, поигрался в свое удовольствие, а потом — как получится. Но в представлении Тима брак — нечто незыблемое, как у родителей, вечное и гармоничное. А будучи знакомым с человеком — даже не человеком, а ведьмой — неделю, как он может утверждать, что в будущем у них все сложится? Что они не разочаруют друг друга? Что через год-другой не воспылают взаимной ненавистью? Это ли не полнейшая безответственность, когда два малознакомых человека соединяют свои жизни, как им кажется, навечно, а через полгода разбегаются под звон бьющихся тарелок, поливая друг друга грязью, деля квартиры, телевизоры и кошек? Это ли не величайшая глупость?
Тим был уверен только в одном — его чувства к Мире были сильными, но однозначно обозвать их «любовью» он не осмеливался по той простой причине, что любви как таковой к женщине никогда не испытывал. Половое влечение не в счет. И, спрашивается, откуда ему знать, что это ощущение в груди — любовь? На ней таблички не висит, и штрих-кода, который мог бы считать сканер и тут же выдать однозначный ответ, тоже нет. Так откуда?
