Котар улыбнулся. Ощущение собственной значимости было приятно, он бессознательным жестом сжал крепче рукоять Ледяного Огня.
— Что я должен сделать сейчас?
— Приведи ее сюда. И приведи за собой монгролов!
Тьма растаяла. В храме орались только ветер и золотоволосый варвар. Котар встряхнулся и вернулся к жеребцу. Конечно, в бою он предпочел бы Серебряного, но тот, вероятно, томился теперь в плену у кочевников.
Попятившись под весом варвара, конь быстро выправился, заржал и помчался на север, словно знал, куда везти своего нового хозяина. Котар, крепко сжимая бока жеребца коленями, отпустил повод, предоставляя животному самому выбирать дорогу. Он уже догадался, что конь — подарок Торканнорра, и скорее всего не простое животное.
Конь без устали бежал ровным галопом. Котар не спешивался, ел и пил прямо в седле. После исцеления в храме он мог скакать хоть трое суток напролет, сидя на лошади как влитой. Так они и мчались, не уставая друг от друга, а ветер играл в желтых волосах Котара и черной гриве коня.
К исходу дня варвар почувствовал в воздухе запах костра и жаркого. Ничуть не смущенный темнотой, дивный жеребец нес его сквозь ночь тем же ровным галопом. Котар уже различал вдали костры стоянки. Сосчитав огни, он подобрал с луки седла повод и придержал коня. Тот фыркнул и пошел широким шагом. Котар, привстав на стременах, вглядывался в темноту.
Лагерь кочевников оказался разбит в большой ложбине. У самого просторного и пестрого шатра Котар увидел связанных женщин из их каравана. Сбившись в кучку, они молча ели руками что-то малопривлекательное из больших деревянных мисок. Над ними на огромной груде пестрых одеял восседал тучный кочевник, одетый богато и причудливо. Под его расшитым золотом кафтаном мерцала кольчуга. Пышный конский хвост венчал остроконечный шлем. Котар догадался, что это, должно быть, вождь племени.
Соскользнув с седла, варвар размял затекшие ноги. Времени у него было вдоволь. Победная трапеза только началась, на всех кострах кипели котлы, от которых исходил запах мяса и приправ.
После еды начнется дележ добычи. Кочевники очень любят делить добычу и делают это долго, одновременно выпивая огромное количество перебродившего молока кобылиц. После того как они подерутся и напьются, можно будет пробраться в их лагерь и выкрасть Лори…
Взгляд Котара наткнулся на маленькие золотые ящички, доверху заполненные драгоценными камнями.
— Верно, варвар! — услышал он знакомый шепот. — Это и есть сокровища Торканнорра!
— Но как я заберу их оттуда?
— Это предоставь мне Приведи к моему храму женщину и монгролов.
Котар ухмыльнулся. Сейчас он может — подхватив на полном скаку Лори — промчаться через лагерь и увести за собой всех монгролов до единого. Но с тем же успехом может при этом превратиться в старую мишень, куда уже не выстрелишь, столько в ней дыр. Следовало дождаться прихода ночи.
Наконец пир закончился, и кочевники стали делить женщин. Пленниц вывели на яркий свет и заставили демонстрировать перед воинами свои прелести. Женщина раздевалась и поворачивалась в свете костра, давая себя рассмотреть, пока из ряда кочевников не поднимался мужчина и не брал ее за руку. Тогда другой мужчина прыгал в круг света, и они начинали драться. Дрались либо до первой крови, либо до смерти — в зависимости от того, насколько сильны были притязания соперников на одну и ту же женщину.
Таким образом сильнейшие из племени забрали уже трех пленниц, когда в круг света вытолкнули Лори. Она стояла, не шевелясь, гордо вздернув рыжую голову, и ни тени страха не было у нее на лице. Но Котар, который хорошо ее знал, видел, что Лори близка к обмороку, настолько сильно она напугана.
Ее схватил за руку сам вождь, соскочивший со своих одеял. Обернувшись к кочевникам, он выкрикнул что-то на их лающем языке.
— Иди, Котар! Вызови его на бой!
— Да меня же убьют на месте, — возразил было варвар, но тут его жеребец двинулся вперед, рука варвара сама потянулась за Ледяным Огнем, и Котар услышал собственный голос, прогремевший в ночи:
— Сразись со мной, Имкак Хан! Эта женщина — моя!
Сидевшие у костров воины повскакали с мест и потянулись за оружием. Степь была их домом, они и не подумали выставлять часовых, хорошо зная, что все караванщики перебиты, а до ближайшего города — четыре дня пути. Варвар на своем волшебном жеребце прокрался к ним, как лис в курятник.
Лори остолбенела, но не утратила величавости позы. Воин, державший ее за длинные волосы, вытаращился на Котара с самым глупым видом.
Котар вступил в круг света, и Имкак брезгливо обронил:
— Ты не монгрол. Только монгрол может сражаться с монгролом за женщину. Твой вызов — порыв ветра в степи.
Жутковато улыбнувшись, варвар шагнул к вождю.
— Ты отказываешься? Тогда я скажу, что ты трус, способный только портить женщин. Я не видел тебя вчера с теми, кто напал на караван. Ты просто трус, Имкак Хан.
Котар обвел безмятежными голубыми глазами круг жадно слушающих воинов.
— Не так давно вы пытались убить меня, но не убили. Я жив — и пришел за тем, что по праву мое. Что же, все монгролы такие трусы? Никто не отважится сразиться со мной? Или вы можете сражаться с настоящим воином только всем племенем?
Кочевники молчали, явно озадаченные.
— Может, вы просто не мужчины? Тогда на что вам женщины?
Лори уже вовсю хохотала, слушая эту перебранку, потом она решила подлить масла в огонь:
— Они просто бабы, а не воины, Котар! Трусливые овцы! А храбры они только с женщинами, да и то когда их дюжина, а женщина — одна!
Воин, державший Лори, дернул ее за волосы так, что колдунья едва не упала. Прежде чем кто-либо успел что-то сообразить, Котар, не выпуская из правой руки обнаженный меч, кулаком левой ударил в челюсть надменного вождя.
Имкак упал, опрокинувшись на спину.
Воины с воплями и бранью повскакали на ноги, но Котар, дернув Лори к себе, взмахнул Ледяным Огнем перед самыми их носами:
— Назад! Не то я перебью вас всех! Неужто ваш князь — бессильный младенец, что не может сам постоять за себя? Не пора ли вам в таком случае поменять его?
Но Хан уже вскочил на ноги и бросился на Котара, размахивая коротким мечом. Он был высок, широк в кости, прекрасно сложен. Скоро варвар убедился, что он к тому же — великолепный воин. Кочевник сражался, постоянно меняя позицию, перекидывая меч из руки в руку, припадая на колено, бранясь и божась. Глаза его горели огнем.
Котар, напротив, был холоден и спокоен, Ледяной Огонь сам наносил и отражал все удары. Сталь звенела о сталь, сыпались искры.
Хан теснил Котара все дальше, они почти вышли из круга света, к удовольствию наблюдавших за поединком кочевников. Варвар таким образом подбирался все ближе к загону, где уже разглядел среди низкорослых лошадок своего Серебряного. Потому он отступал все дальше, прислушиваясь к одобрительному вою монгролов со злой улыбкой.
