сгорбленный силуэт Томазо, я ощущаю некую нестыковку.
И она-то и позволяет мне не попасться на крючок змееглазого.
— Это ведь ничто иное, как наглая клевета, не так ли, Томазо? — сажусь я на корточки прямо перед игроком.
Тот поднимает свой якобы «потухший» взгляд, который в два счёта возвращает прежний фокус.
— Так и думал, — скалюсь уже я. — А мы чуть ли не повелись на твою наглую ложь.
— Как вы узнали? — усмехается пленник. Его бледность исчезает, словно по щелчку, губы растягиваются в ухмылке, голова наклоняется на бок.
— Змееглазые же не чувствуют боли. Точнее, их болевой порог серьёзно завышен, а потому даже пытки не принесут вам ничего, кроме как лёгкого дискомфорта, верно же говорю? — фыркаю я, выпрямляясь.
— Да, всё так, — признаёт Томазо. — Но ведь этого недостаточно?
— А ещё вы, змееглазые, жуть как любите интриговать и лгать, — развожу я руками в стороны. — Вот ты и воспользовался возможностью, чтобы указать нам на ту мишень, что была бы тебе выгодна. Лорд Данте, выходит? И чем же он тебе насолил?
Ухмылка Томазо становится ещё шире, но игрок ничего не отвечает.
— Значит, хочешь по-плохому? Будь по-твоему, — равнодушно киваю я.
— Что? Будете меня снова пытать? — фыркает Томазо.
— О, нет! — мотаю я головой, — У нас более… изысканные методики.
После чего я обращаюсь к Майору.
— Упакуйте мне его в дорогу, Лорд-наместник. Здесь нам потребуется помощь экспертов.
* * *
Что же, ухмылка Томазо продержалась жалкие секунды.
Стоило ему только очутиться в храме Чёрти-что, как змееглазого скрутил непритворный ужас.
Я это вижу кристально ясно.
Как горбится спина Томазо, как тяжелеют веки, как он прикусывает нижнюю губу.
Шах и мат, приятель!
— Посмотрим, что ты сейчас заговоришь, — заявляю я.
Под воздействием ужаса от Чёрти-что Томазо раскалывается уже через несколько минут.
Только тогда нам открывается погребённая за несколькими слоями вранья истина.
— Кто приказал тебе использовать варанов против Спарты?
— Стервятник, — сообщает Томазо.
Мэнфи, приглашённая мной, как детектор лжи, спокойно кивает.
Значит, идём дальше.
— В чём заключался ваш план?
— Отвлечь Спарту. Выиграть время. Дать вам увязнуть на болотах, а в идеале и столкнуть лбами с Миланом. Чтобы вы перегрызли друг другу горло без прямого вмешательства Вавилона, — говорит Томазо.
— Отвлечь? От чего Стервятник хочет нас отвлечь? — интересуюсь я.
— Этого я не знаю…
— Хорошо, как тебе удалось взять под контроль варанов? — продолжается допрос.
— Мы, змееглазые, имеем общие корни языка с варанами. Возможно, ящеры — наши далёкие потомки, деградировавшие до той стадии, что мы наблюдаем сейчас. В нас они видят хоть и странных, но родственников, а потому выйти на контакт не оставило большого труда, — рассказывает Томазо. — Также я использовал жертвенный алтарь, чтобы призвать души моих товарищей. Они поглотили души драконидов, захватив их тела, а вместе с тем и взяли под контроль власть над монстрами.
Я невольно содрогаюсь. Чёртовы змееглазые… они оказались куда большей угрозой, чем я предполагал. Каким нужно быть отбитым психом, чтобы согласиться переселиться в целого драконида⁈
Зато теперь понятно, почему Система описала лидеров ящеров «одержимыми». Это были не порождения Системы, а сущности, что захватили их тела.
Вся эта волна варанов была подстроена Вавилоном и несколькими змееглазыми. Чёрт возьми, отлично сработано!
Просто филигранно! Одна ошибка с нашей стороны, и последствия могли оказаться просто катастрофическими.
Что уж говорить о войне против Милана, расторжении Союза Городов, а также разрушении всех трудов, что я приложил на укрепление отношений между Киото, Спартой и Москвой.
Поразительное коварство.
— Он нигде не соврал. Выходит, что это действительно план Стервятника, — подаёт голос Мэнфи.
— А я-то задавался ещё вопросом, почему старик так спокоен и даже не пытается нас как-то укусить побольнее, — поглаживаю я подбородок. — Стервятник, наоборот, готовил эту западню с далеко идущими последствиями.
— Что нам теперь делать с ним? — указывает на Томазо Третий.
Разумеется, он присутствует при всём этом мероприятии.
Я пожимаю плечами.
— Он сообщил всё, что знал, — размышляю вслух, — отправлять этого негодяя в «кадавры» слишком опасно. Я даже на минуту не хочу допустить мысли, что он может снова вернуть разум. А перерождение после всех его преступлений будет слишком мягким наказанием. Чёрти-что, я предлагаю тебе его душу на закуску.
— Какая щедрость с вашей стороны, Лорд Шурик, — смеётся Древний Ужас. — Однако я должна сообщить, что человеческой души в этом сосуде просто не осталось. Её целиком и полностью пожрал дух, лишь мимикрировав под игрока. То, что называло себя «Томазо», — всего лишь маска древней твари.
— Значит ли это, что ты не съешь его? — удивляюсь я.
— Почему же? Наоборот, это куда более сочная закуска! — хохочет девушка в доспехах. — Если у тебя будет возможность, принеси мне ещё!
— Обязательно приму к сведению, — киваю я.
Уже в следующую секунду из тела Томазо вылетает едва уловимый чёрный шарик, который Чёрти-что просто и незатейливо впитывает в свою ладонь.
Так она ещё и… мурчит, судя по всему, от удовлетворения!
Третий же надевает на шею Томазо ошейник «кадавра».
Теперь у нас есть ещё один работяга в каменоломню! Хоть его тело и останется до конца дней ничем иным, как пустышкой.
— Кстати, — поворачиваюсь я снова к Древнему Ужасу, — всё хотел спросить. К какой расе ты принадлежишь? Кругом бродят всякие змееглазые, волколюди, «быки», «гориллы», «феи», и только ты выглядишь, как человек. Неужели мы не первые люди в мире Системы?
Чёрти-что весело хихикает, прикрывая нижнюю часть маски бледной ладошкой. Что-то у неё
