затем, когда из него стала вырываться энергия, я решил направить ее в эту же пирамиду. Только немного разбавил своей. И когда она начала дрожать, понял, что пора валить.
А потому меньше чем через минуту я уже стою на другой пирамиде и наблюдаю за взрывом. Но на этой пирамиде я был не один. Вернее, на этой — один, но божества из других своих «домиков» тоже стали выходить и смотреть, что же там такое произошло. А по факту — ничего интересного. Просто был уничтожен пантеон вместе с пирамидой, которой не менее четырехсот лет, судя по плотности энергии, которую та копила. И при уничтожении задело серьезно все рядом стоящие постройки. А потому смело можно говорить, что еще три пантеона безвозвратно повреждены. А их владетели если не убиты, то на время точно не противники.
В принципе, мне этого вполне хватало для моих планов, все цели достигнуты. А цели у меня на самом деле простые. Хроника сейчас совершенно не знает, что мы делаем на её территории. Подмогу никто не может прислать — только в том случае, если боги до неё доберутся. А они по факту не могут этого сделать, поскольку Хроника не даёт никому прямого канала связи. Хоть бери и приглашай Коллекционера каждые две-три недели в Равномерную, дабы обсудить передачу с моей стороны какой-либо ценной души. Настроение, правда — песня, словами не передать.
Впрочем, радовался не только я один. На Земле, под одной большой, холодной, но уютной горой в своей лаборатории сидит Крендель и просто уже, наверное, не знает, куда себя деть от предвкушения. Ведь эта вылазка предназначена для того, чтобы собрать как можно больше артефактов, которые будут доставлены на Землю.
Да, я решил укрепить защиту Земли тем способом, который сделать сейчас легче всего: не создавать артефакты с нуля, а просто их украсть. Но мы, Охотники, это слово не любим. А вот «затрофеить», как я уже говорил неоднократно, — это дело святое. А эта планета в Равномерной была известна тем, что практически каждый Пантеон богов держал своих ручных артефакторов-рабов, которые работали на эти самые Пантеоны и создавали всякие безделушки не только по их чертежам и начертаниям.
Оттолкнувшись от пирамиды после того, я напитал своё тело мощью под самую завязку. Верхушку пирамиды, кстати, натурально так снесло, от неё вообще ничего не осталось и полетел уже к следующему божку, который стоит и хлопает своими длинными ресницами, наблюдая за взрывом и пытаясь осмыслить происходящее. А не нужно было так бездарно тратить время. Видишь, что-то взорвалось — беги. Видишь, что к тебе летит Охотник — исчезни!
Один клинок входит ему в шею, второй в бедро — и то только потому, что хитрец спрятал там ядро своей силы. Таким образом еще один погибает, а вся его испускаемая энергия тоже направляется в пирамиду. И мне остаётся всего лишь пять, а может, десять таких прыжков сделать, а затем в этот мир придут боевые дирижабли, наполненные сюрпризами от Кренделя. А вот после того, как они отработают по полной, уже придет гвардия Галактионовых и Первый Легион Земли. И тогда у нас будет просто до хрена времени на то, чтобы в этот раз не просто уйти победителями, а еще и с полными карманами.
Пора на Земле вводить новый лозунг: «Артефакты в каждый дом!». Возможно, та планета, ставшая моим новым домом, скоро станет самой защищенной планетой Многомерной. И тогда пусть они приходят, мы будем готовы…
Глава 21
Где-то в Многомерной Вселенной
— Рад видеть тебя в добром здравии, Моргана. Также рад, что ты решила прервать своё добровольное отшельничество и вернуться в большой мир. В нынешние времена твоя сила и твоя мудрость будет всем полезна.
С этими словами Первый Охотник глубоко поклонился, выражая уважение Верховной Ведьме. К слову, если бы здесь находился кто-то, кроме их двоих, включая братьев-Охотников, они бы чрезмерно удивились. Всё-таки, по мнению большинства, масштабы этих двоих несоизмеримы. Первый Охотник — глава Ордена Охотников, одного из сильнейшего Ордена в Многомерной. Ведьма Моргана, хоть и является по факту Верховной Ведьмой, но, во-первых, её ковен не так известен и силён, а во-вторых, все знают, что она одиночка.
Вот только сама Моргана абсолютно этому не удивилась и отвесила Первому Охотнику игривый реверанс, как будто ей было пятнадцать лет, и она была на своём первом балу, а не встретилась неизвестно где с Первым Охотником.
— И я тебя рада видеть, Первый. Ты как всегда чрезвычайно учтив. Это в который раз вгоняет меня в удивление: как за всё это время ты не смог научить, передать хотя бы часть своего воспитания твоим братьям? Большинство из них невоспитанные дуболомы. Хотя надо признать, что, во-первых, они сильны, ну а, во-вторых, в этом даже есть свой шарм.
— К сожалению или к счастью, уважаемая Моргана, приоритетом обучения моих братьев являются боевые искусства. На воспитание, а тем более, обращение с благородными дамами, в их напряжённом графике совсем нет времени. Ты уж извини.
Моргана улыбнулась уголками губ и покачала головой.
— Но, с другой стороны, некоторые Охотники вполне умеют обращаться с женщинами. У меня даже сложилась теория, что чем дольше они живут на свете и чем больше общаются с женщинами, тем больше понимают, как с ними надо разговаривать. Почему-то среди Великих Охотников неотесанных чурбанов у вас нет. Кажется, сама Многомерная учит их учтивости.
— Возможно, — сдержанно улыбнулся Первый, но не стал развивать скользкую тему. — Ну, давай всё-таки вернёмся к вопросу: зачем я здесь?
— Узнаю Первого, — улыбнулась Моргана. В глубине её глаз, кроме постоянно присутствующего там сарказма и насмешки, появилось какое-то другое, более тёплое чувство. — Ты всегда предпочитаешь словам дело, и за это я тебя безмерно уважаю. Что же касается моей просьбы, то, скажем так, у меня возникло небольшое обязательство. Вот только я боюсь, что тот, кому я обязана, не захочет принять мою помощь.
— Ты о чём? — нахмурился Первый. Судя по его глазам, он судорожно пытался понять витиеватые речи Морганы, но пока у него это не очень получалось.
— Я о твоём брате, Великом Охотнике Сандре, — сейчас Моргана улыбнулась веселее, пристально следя за его реакцией.
— Хм… — в этом звуке у Первого Охотника была одновременно заинтересованность, смущение и некое беспокойство. Ведь всем известно, что Сандр мог натворить всё что угодно.
Следующие
