Зверь справа от Хаккара внезапно громко заскулил. Черное пламя, то же, что сожрало небрежного волшебника, окутало испуганную собаку. Она отчаянно каталась по полу, пытаясь погасить огонь, который погасить было невозможно. Языки огня ползли по ней, пожирая ее…
И когда на том месте, где стоял зверь скверны, остался лишь дым, Маннорот снова сказал Псарю.
— Больше никаких ошибок.
Ксавия переполнил страх, но страх поразительный, великолепный. Здесь было олицетворение мощи, существо, которое было правой рукой великого. Здесь был тот, кто знает, как их поражение обернуть победой.
Темный взгляд повернулся к нему. Маннорот шмыгнул своим коротким носом… и кивнул.
— Великий одобряет твои старания, повелитель ночных эльфов.
Он был благословлен! Ксавий склонился еще ниже.
— Благодарю!
— Мы последуем плану. Мы отрежем силу от остальной части царства. Тогда прибытие хозяина начнется всерьез.
— Великий? Тогда он придет?
Маннорот одарил его широкой улыбкой, которой он, возможно, мог проглотить советника целиком.
— О, да, повелитель ночных эльфов! Саргерас лично хочет быть здесь, когда мир будет очищен… он очень, очень хочет быть здесь…
В рот и нос Ронину лезла трава.
По крайней мере, он думал, что это была трава. На вкус было похоже, хотя у него был небогатый опыт в ее поедании. Запах напомнил ему о диких краях и мирных временах… временах с Верисой.
С усилием он приподнялся. Наступила ночь, и луна сияла довольно ярко — было очевидно, что он находится в лесу. Ронин прислушался, но не слышал звуков цивилизации.
Внезапный страх, что его закинуло в другую эру, обуял его, но потом маг вспомнил, что произошло. Его собственное заклинание забросило его сюда, в отчаянной попытке освободиться от демона, сосущего его силу — и вместе с ней, жизнь.
Но если это то же самое время, тогда где он? Окрестности не давали даже намека. Он мог быть в паре километрах или на другом конце света.
А что если второе… сможет ли он вернуться на Калимдор? Он надеялся, что Крас был все еще жив, ведь только с помощью прежнего наставника маг надеялся вернуться домой.
С трудом встав на ноги, Ронин попытался решить, куда же ему идти. Так или иначе, он должен был, по крайней мере, определить свое местонахождение.
Шум в кустах за спиной заставил человека развернуться. Его руки были готовы метнуть заклинание.
Появилось неповоротливое существо.
— Не кипятись, волшебник! Перед тобой просто Брокс!
Ронин осторожно опустил руку. Огромный орк тащился вперед, все еще сжимая топор, вылепленный для него Малфурионом и полубогом.
При мысли о ночном эльфе Ронин огляделся вокруг.
— Ты один?
— Был, пока не нашел тебя. Издаешь слишком много шума, человек. Двигаешься, как младенец.
Не обращая внимания на насмешку, волшебник смотрел за спину орка.
— Я имел в виду Малфуриона. Он тоже был рядом, когда я бросил заклинание. Если оно задело тебя, то и его, должно быть, тоже.
— Слухай, — Брокс почесал свою безобразную голову. — Не видел никаких ночных эльфов. И зверей скверны тоже.
Человека передернуло. Он надеялся, что демон не попал в заклинание.
— Есть предположения, где мы?
— Деревья… в лесу.
Ронин хотел было огрызнуться на него за бесполезный ответ, но понял, что сам ответил бы не лучше.
— Я собирался пойти туда, — сказал он, указывая туда, где, как он надеялся, был восток.
— Есть идея получше?
— Ждать восхода солнца. Будет лучше видно, и ночным эльфам не нравится солнце.
В то время как в этом был смысл, Ронину не хотелось ждать дня, о чем и сказал товарищу по несчастью. Брокс его удивил, согласившись.
— Лучше произвести разведку, волшебник, — он пожал плечами. — Твое направление ничем не хуже, чем все остальные.
Как только они отправились в путь, Ронин задал вопрос, который просто не мог не задать.
— Брокс… как ты попал сюда? В смысле, не прямо сюда — это-то я знаю — а в эту реальность?
Сначала орк не раскрывал рта, но затем, наконец, рассказал волшебнику свою историю. Ронин слушал, стараясь скрыть эмоции. Вояка и его злополучный товарищ шли по пятам за ним и Красом и, как и они, попали в аномалию.
— Вы поняли, что проглотило нас?
Брокс пожал плечами.
— Заклинание волшебника. Плохого волшебника. Забросил нас далеко от дома.
— Даже дальше, чем ты можешь себе представить.
Решив, что Брокс имел право знать правду, независимо от того, что думал по этому поводу Крас, Ронин объяснил ему, что произошло.
К удивлению волшебника, Брокс с легкостью принял эту историю. Только когда Ронин вспомнил об истории людей и орков, он понял, почему. Орки уже путешествовали сквозь время и пространство из другого мира. Заклинание, забросившее их в прошлое, едва ли сильно от этого отличалось.
— Мы можем вернуться, человек?
— Не знаю.
— Ты видел. Демоны здесь. Легион здесь.
— Это — первый раз, когда они попытались вторгнуться в наш мир. Больше в Даларане ничего про эту историю неизвестно.
Брокс посильнее схватился за топор.
— Мы будем сражаться с ними…
— Нет… мы не можем.
Ронин объяснил рассуждения Краса.
Но в то время как Брокс так легко осознал все остальное, он напрочь отказался слушать, что надо оставить прошлое в покое. Для орка вопрос был проще пареной репы: здесь был опасный мерзкий враг, который убьет все на своем пути. Только трус и болван мог позволить произойти такому ужасу, и Брокс не раз это повторил.
— Вмешавшись, мы можем изменить историю, — настаивал волшебник, но в душе он был согласен с орком.
Брокс фыркнул.
— Ты же сражался.
Эта простая фраза полностью опровергла единственный аргумент Ронина. Колдун уже сражался, и, следовательно, сделал свой выбор.
Но было ли это правильным? Прошлое было изменено, но как сильно?
Они шли дальше в полной тишине: Ронин сражался со своими внутренними демонами, а Брокс был настороже и искал признаки настоящих. Лесу не было видно ни конца, ни края. Один раз Ронин хотел уже было сконцентрироваться на поляне и попытаться перебросить их обоих назад. Но когда он вспомнил о звере скверны, как-то расхотелось.
Все плотнее растущие деревья в конечном счете стали густым лесом. Ронин тихо проклинал свой выбор направления, теперь кажущийся неудачным. Брокс не выказывал собственного мнения, просто прорубая зачарованным топором путь, когда идти было невозможно. Топор разрезал все с такой непринужденностью, что волшебнику оставалось лишь надеяться, что его товарищ никогда не решит опробовать его на нем. Даже кость не была для лезвия преградой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
