стакан. Да, ничего, никуда они из дома не денутся.
Покачивая головой своим мыслям, она медленно, без суеты, набрала тёплой воды в жестяное ведро и, сунув туда видавшую виды ветошь, потянулась за шваброй. До блеска истёртая деревянная ручка легла в ладонь, как влитая. За столько лет, работая в школе уборщицей, Марьванна уже сроднилась со своими рабочими принадлежностями.
Размеренно ступая, переваливаясь из стороны в сторону, словно утка, она добрела до закрытого кабинета и озабоченно вытаращилась на закрытую дверь. Глаза старой женщины, недавно такие ясные и живые, сейчас тусклыми бусинами выглядывали из-под кустистых бровей. Почесав родинку на подбородке, Марьванна суетливо порылась в широком кармане казённого халата и, выудив большой ключ, выставила его в замочную скважину.
Замок щёлкнул, дверь приоткрылась. Взяв в одну руку ведро, а в другую – деревянную швабру, женщина тяжко вздохнула и, ловко толкнув дверь бедром, подалась вперёд, да так и застыла на пороге с занесённой ногой. Глаза её округлились, губы затряслись, а ослабевшие пальцы разжались, выпуская на волю так заботливо подготовленные орудия труда. Швабра с грохотом рухнула на пол в унисон с железным ведром. От удара то перевернулось, и вода с плеском устремилась туда, где на полу скрюченной куклой с закатившимися глазами и перекошенным ртом в луже пены лежала биологичка.
Марьванна всхлипнула и, прислонившись к косяку распахнутой двери, обессиленно сползла на пол.
***
Из небытия её выдернул резкий тычок. Изумлённо оглядевшись, Эльвира обнаружила себя стоящей на лестнице. Первая её мысль «Как я тут оказалась?» была грубо скомкана и отброшена прочь.
– Посторонись, девочка, – рослые парни в белых халатах, тяжело дыша и отфыркиваясь, протиснулись мимо неё, стуча каблуками и гремя носилками.
Эльвира озабоченно потёрла нос и поморщилась. Проследив взглядом за санитарами, она поспешила за ними.
Возле класса, из которого она совсем недавно вылетела, как ошпаренная, толпились растерянные ученики. Едва не сбившие её бугаи уже торопились назад с накрытыми простынёй носилками.
– Это что… Кто… – Эльвира испуганно округлила глаза.
– Несчастный случай, – прошелестел рядом голос. Она вздрогнула и обернулась.
Белоусов стоял за спиной одноклассницы и был белее мела. Он уже ни капли не напоминал того гонористого подростка, так задевшего девчонку. Сейчас он выглядел расстроенным и подавленным.
– Что случилось? – словно одеревеневшая, повернулась к нему Эльвира, выискивая взглядом в толпе своих подруг.
– Приступ, – хрипло выдавил тот. – Вот так живёшь себе и не знаешь, когда смерть настигнет тебя.
Почесав вихрастый затылок, Белоусов перевёл на Эльвиру взгляд и скривился:
– Тебе повезло, Кравцова. Можешь родителей не тащить уже в школу.
– Дурак, – Эльвира толкнула его в грудь и спешно ретировалась.
Смутное чувство беспокойства кольнуло в душе, и она поёжилась. Как же так… Уже вторая смерть в школе.
Волосы на затылке зашевелились, а кожа покрылась колючими мурашками. Струйка холодного пота скользнула по позвоночнику, и Эльвира застыла. Она будто бы физически ощутила на себе чей-то внимательный взгляд. Медленно повернувшись, она мгновенно провалилась в холодную синеву пристальных глаз. Снова тот следователь.
Эльвира поморщилась и, уловив лёгкое движение в свою сторону, непроизвольно дёрнулась прочь. Через минуту она уже смешалась с гомонящей толпой учеников и помчалась по лестнице вниз. Отчего-то ей совсем не хотелось сталкиваться с этим пронырливым дознавателем. Его хитрые глазки, казалось, прожигали ей душу, выворачивая наизнанку всю подноготную. Да ещё и этот вкрадчивый голос в ушах настойчиво гнал Эльвиру всё дальше от школы. Нежно нашёптывая сладкие обещания, вызывая горячие волны внизу живота и разжигая в душе жаркий огонь.
«Нежная… Милая… Сладкая… Невинная…Только моя… Отдайся мне… Раскройся… Прими мою сущность, и я буду вечно любить тебя… Ласкать твоё тело… Целовать упругие груди… Лелеять лепестки девственного цветка!»
Глаза сами закрылись, и томная нега заволокла мысли. Она и не заметила, как бег сменился медленным шагом, а сознание вновь унеслось в объятия янтарного марева.
***
Тело уже увезли, и Ступин молча буравил пристальным взглядом старушку. Он выглядел скользким и настороженным, даже когда просто сидел, откинувшись на спинку учительского стула.
Марьванна нервно теребила в руках кусочек батиста, то и дело прикладывая его к подслеповатым глазам.
– Марь Ивановна, да не волнуйтесь вы так, – попытался он успокоить старушку. – Вас никто ни в чём не винит. Вы мне только скажите, заметили ли вы что-нибудь подозрительное?
– Ась? Не… Ничаво не видала… Усё, как всегда, – и вновь промокнула глаза.
– Эх… Значит, говорите, дверь была заперта изнутри?
– Ась? А… Да-да, – поспешно закивала уборщица, – заперта, заперта. Я подёргала… И ключи вона, – дрожащими пальцами она потеребила вместительный карман спецодежды.
Ступин вздохнул. На лицо обычный несчастный случай. Учительница зачем-то закрылась в кабинете одна, и тут её свалил приступ. Однако на душе майора было всё-таки неспокойно. Биологичка – взрослая женщина, и со своим серьёзным диагнозом должна была предусмотреть разные ситуации. И уж точно не закрываться одна в классе среди учебного дня. Кирилл всем нутром чувствовал, что тут что-то не так, однако даже себе не мог объяснить, в чём же собственно дело.
– Хорошо, Мария Ивановна, можете быть свободны. Спасибо за помощь.
– Да, что уж там… Чем смогла… – бормоча себе под нос, старушка вскочила со стула и торопливо засеменила прочь из страшного класса.
Внезапно до Ступина донеслось едва слышное шушуканье. Казалось, сам воздух ему тихо шепчет на ухо неразборчивые слова. Кирилл встрепенулся и вскинул голову. У распахнутой двери класса топталась толпа взволнованный учеников.
На высокую стройную девушку в слишком короткой форме майор обратил внимание не сразу. Она стояла чуть в стороне, и в потемневших глазах ученицы светился испуг. Заметив его пристальный взгляд, девушка едва заметно дёрнула уголками губ и, повернувшись на каблуках, пошла прочь. Когда следователю удалось прорваться сквозь галдящих подростков, школьницы уже и след простыл.
Глава 7
– Эль, подожди…
– Как ты на таких шпильках вообще ходишь? – догнали Эльвиру запыхавшиеся подруги.
– Да не знаю, привыкла уже. В городе все на каблуках ходят, это тут… калоши, – усмехнулась она.
– Ну почему сразу калоши, вот, – Ксюша с гордостью выставила вперёд ногу. – Та-дам…Кроссовки!
– Ну да, – усмехнулась Эльвира. – Бывают в жизни исключения, – и демонстративно покосилась на Нику. Та стушевалась и поступила взор, шлёпая по осенней грязи в новеньких блестящих калошах.
– Ну и что, – в защиту своей обуви буркнула она. – Зато ноги сухие.
– Ага, и ледяные, – ехидно поддела Эльвира.
– И ничего не ледяные, – вспыхнула Ника. – Они утеплённые, ещё и со стельками.
– Ну если со стельками, тогда да… – согласилась Эльвира, глумливо кривая рот.
Изумлённая Ксюша, раскрыв рот, наблюдала за пикировкой подруг и недоумевала, что же
