выдал то, чего так долго ждал и всегда хотел сказать: — Скажите, что я уехал на доклад на Старую площа… гм, или нет, скажите лучше, что уехал на доклад в Кремль — так солидней звучит! — а потом чуть подумал и добавил: — И если мама позвонит, то передайте, что я, как и обещал, картошки и хлеба куплю по дороге.
Когда после просмотра в кабинете у Секретаря ЦК зажёгся свет, тот долгое время молчал, а затем повернулся ко мне и произнёс:
— Это превосходно!
— Неужели вам понравилось? — удивился я.
— А разве могло быть по-другому? Ты, Саша, снял отличный фильм, и, я уверен, нашему труженику он обязательно понравится. Ты просто молодец!
И тут я понял, что действительно смог добиться уважения у одного из старейших руководителей страны. И выражалось это не в том, что он меня похвалил, а в том, что впервые за всё время назвал не Васиным, а по имени. А такое в любые времена чего-то да стоит.
Когда вечером мне сообщили дату премьеры, сердце у меня ёкнуло. Конечно же, я знал, что когда-нибудь это произойдёт, но всё равно оказалось для меня неожиданностью.
И вот этот заветный октябрьский день настал. Кремлёвский Дворец съездов, красная дорожка, приглашены министры, послы, артисты, военные, писатели и даже иностранные журналисты — казалось, долгожданную картину пришёл посмотреть весь город.
У входа толпились зрители. Некоторые держали в руках афиши, где огромными буквами было написано: «Фантастический фильм Саши Васина… „Терминатор-2“». Пришедшие на премьеру люди, с большим трудом достав билеты, были в предвкушении увидеть так ожидаемую ими картину. Зал шумел. Я шёл по ковровой дорожке вместе с Мартой. Маленький Вася был для подобных церемоний ещё мал и оставался в доме под присмотром нанятой сиделки. Ну а мы были вынуждены не только быть в зале, но и улыбаться при этом вспышкам фотоаппаратов. За нами следовали актёры — Света Конорова, её киношный сын, наш «киборг-защитник» и даже «киборг-убийца» в строгом костюме, чтобы никто не догадался, что он на экране будет абсолютно безжалостен.
Вскоре зал заполнился. Огни погасли.
И вот на экране — первая сцена: ВДНХ, ночь, золотые статуи, вспышка, туман… Появляется киборг…
В зале раздался лёгкий шум. Некоторые зрители ахнули.
Я, вновь сидя, по своей традиции почти не смотрел на экран, а наблюдал за публикой. А публике было очень даже интересно… Дамы прикрывали рот руками, студенты прижались к креслам, военные хмурили брови.
— Ох ты ж… — выдохнули на первом ряду. — Это ж наши фонтаны!
— Наши! И снято красиво, — согласился мужчина с каменным лицом в военной генеральской форме.
Когда появился защитник в метро «Комсомольская», зал впервые зашумел сильнее.
— Вот это да, — пробормотал кто-то. — Власов ещё больше и мощнее стал, чем прежде.
— Как живой, — вздохнули рядом со мной.
— Так он и есть живой! — не выдержал я, но на меня тут же шикнули.
Когда защитник прошёл по залу станции, две женщины на втором ряду одновременно вздрогнули. Шаги гулко отдавались в колоннах, что означало — звукорежиссура вышла на славу.
Погоня по Москве началась с резкой смены темпа. Защитник вытаскивает Свету из психбольницы, сирены, топот сапог, выстрелы.
В зале стало шумно: люди ёрзали, шептались.
— Ничего себе, едрить её в качель, вот теперь интересно, — услышал я мужские голоса, доносящиеся со всех сторон.
Когда защитник вышиб дверь плечом, зал дружно вздрогнул, а одна дама даже закрыла глаза и прижалась к соседке.
Просмотр фильма шёл на ура.
Смех, аплодисменты, кто-то даже встал, когда защитник сказал: «Со мной ты выживешь».
Далее был бой со спецназом. И тут случился первый курьёз. Когда на экране появился вращающийся пулемёт, публика ахнула, а какой-то чиновник вскочил и выкрикнул:
— Кто разрешил такое оружие показывать? Оно наверняка секретное!
В зале послышался вначале робкий смех, а затем полный ржач с криками:
— Да его уже давно в «Хищнике» рассекретили! Вы спали, что ль, и тот фильм не видели⁈
Чиновник хотел было что-то ещё сказать, но на него шикнули со всех сторон. Машинально отметил, что подобное оружие вообще человеку не под силу, его и таскать-то тяжело, а уж после начала стрельбы любого культуриста, даже Железного Юрия, просто отбросит чудовищной отдачей назад. Только с помощью магии кино такое реально провернуть, ну а пока публика от души потешалась над ляпнувшим несуразицу замшелым бюрократом.
Веселье быстро сошло на нет, тем более что киборг уже шёл с этим миниганом по коридору к оконному порталу.
— Тра-та-та-та-та! — из колонок раздались звуки бесконечной пулемётной очереди, тут же переросшей в рёв безжалостного скорострельного орудия. Аудитория вжалась в кресла, затаив дыхание.
Защитник поливал свинцом всё вокруг. Гильзы сыпались градом, дёргались как в припадке корпуса разносимых в клочья машин, пули вырывали куски из асфальта, но при этом ни один милиционер даже ранения не получил.
— Вот это молодец! — восхищённо сказал генерал. — Всех перепугал, а жертв нет!
— Такого б в армию, — хмыкнул другой.
Зал дружно засмеялся, напряжение немного спало.
А потом — Арбат, погоня. Толпы простых людей, паника, музыка.
Погоня на мотоцикле вызвала настоящие аплодисменты. Особенно когда мотоцикл вылетает на Садовое кольцо и уходит от грузовика.
— Как они это сняли? — поражённо спросил чей-то голос.
— На самом деле гоняли? — удивлённо вторил ему другой.
— И как только в живых после такого остались? Особенно при взрыве вертолёта⁈ Или всё же были трупы⁈ — недоверчиво пробурчал третий.
Я сидел и ухмылялся: ну да, гоняли и выжили.
Финальная битва в Мытищах своей масштабностью и эпичностью сцен поразила сердца всех. Пар, искры, огонь, грохот и безудержный бой. Зал, в который уже раз за сегодня, буквально замер, подавшись телами вперёд. Когда хороший киборг пожертвовал собой, женщина в первом ряду всхлипнула, да и молодой парень рядом с ней тоже не удержался и шмыгнул носом.
Люди молчали и смотрели не мигая. И в тот момент, когда прозвучала последняя фраза: «Я вернусь», — по залу пронёсся гул трогательных вздохов.
— Вот это кино, — сказал генерал, вставая. — Вот это мощь. Где тот, кто это сделал? Где режиссёр! Браво!
И тут — как будто кто-то сорвал стоп-кран: аплодисменты, крики людей. Буря оваций накрыла весь зал.
Я поднялся на сцену, и меня ослепил свет софитов. Люди аплодировали стоя. В это
