Читаем без скачивания Жангада. Школа робинзонов - Жюль Верн

«Робинзон без Пятницы и Робинзон с Пятницей! — какое тут может быть сравнение!» — рассудил Годфри.

И все же в то утро, двадцать девятого июня, юноша был доволен, что он один и ему не мешают заняться исследованием местности. Быть может, посчастливится обнаружить какие-нибудь плоды или съедобные корни, которым, как ребенок, обрадуется учитель танцев. Итак, предоставив Тартелетту спать сколько заблагорассудится, Годфри пустился в путь.

Легкий туман еще окутывал берег и море, но на севере и востоке воздух уже становился прозрачным — туман таял под солнечными лучами. День обещал быть прекрасным.

Срезав себе толстую палку, Годфри направился к той еще не изведанной части берега, что выдавалась в море. Пройдя около двух миль, он решил сделать привал и приступил к первому завтраку, состоявшему из великолепных устриц и других съедобных моллюсков, водившихся здесь в изобилии.

«Во всяком случае, с голоду не умрешь, — сказал он самому себе. — Тут десятки тысяч устриц, а такая еда не противопоказана даже самому изнеженному желудку! Можно предположить, что устрицы в определенном количестве не менее питательны, чем хлеб и мясо, — утешал себя Годфри. — Если Тартелетт недоволен, то только потому, что он вообще не переносит никаких моллюсков! Ничего, стерпится — слюбится, а потом он без них не сможет и обходиться».

Покончив с завтраком, Годфри взял свою палку и зашагал на юго-восток — по правому берегу реки. Этот путь через прерию должен был вывести его к длинной полосе кустарников, а затем к группам деревьев, замеченных им накануне.

Юноша прошел еще около двух миль, ступая по густой траве, покрывавшей землю зеленым бархатистым ковром. Стаи водяных птиц с шумом летали вокруг незнакомца, вторгшегося в их владения. В прозрачной воде мелькали какие-то рыбы. В этом месте ширина речки составляла около четырех или пяти ярдов.

Годфри легко мог наловить здесь рыбы. Но как ее изжарить? Задача по-прежнему оставалась неразрешимой!

Благополучно добравшись до первой полосы кустарников, путник, к своей великой радости, обнаружил два вида корнеплодов, являющихся довольно распространенной пищей американских индейцев.

Первый из них, называемый камас, растет на какой угодно почве, даже там, где больше ничего не растет. Из этих корней, напоминающих луковицу, приготовляют муку, богатую клейковиной и очень питательную. Кроме того, в жареном или печеном виде камас заменяет картофель. Другой род корнеплодов, ямс, хотя и не обладает такими питательными свойствами, как камас, но имеет перед ним важное преимущество: ямс можно употреблять в сыром виде.

Довольный своим открытием, Годфри не замедлил отведать великолепного ямса, затем нарвал пучок и для Тартелетта, перебросил его через плечо и пустился в обратный путь.

Увидев аппетитные луковицы, учитель танцев встретил молодого человека с распростертыми объятиями и с такой жадностью набросился на еду, что Годфри пришлось сдерживать его.

— Не мешайте мне, Годфри! — взмолился Тартелетт. — Сегодня у нас есть эти корешки, а кто знает, будут ли они завтра?

— И завтра, и послезавтра, в любой день и час! Стоит только пойти и нарвать их.

— Прекрасно, Годфри! Но что делать с камасами?

— Из них мы приготовим муку и хлеб, когда у нас будет огонь.

— Огонь! — воскликнул учитель танцев, сокрушенно качая головой. — Огонь! А как его добыть?

— Пока еще не знаю, — ответил Годфри, — но так или иначе, он у нас будет!

— Увы, мой дорогой Годфри! Я впадаю в бешенство, как только подумаю, что другим стоит лишь чиркнуть спичкой, и сразу появится пламя. Вот уж никогда не думал, что окажусь в таком дурацком положении! На Монтгомери-стрит достаточно обратиться к какому-нибудь джентльмену с сигарой во рту, и он немедленно протянет вам коробок… А здесь?

— Здесь не Сан-Франциско и не Монтгомери-стрит, дорогой Тартелетт, и на любезность прохожих рассчитывать не приходится…

— Но почему же нужно непременно печь хлеб или жарить мясо? Почему природа не устроила так, чтобы мы могли питаться одним воздухом?

— Когда-нибудь дойдем и до этого, — сказал Годфри, улыбаясь.

— Вы думаете?

— Да. Ученые, во всяком случае, занимаются этим вопросом.

— Неужели? Но на чем они основываются, изыскивая новые виды пищи?

— На том соображении, что пищеварение и дыхание — функции очень близкие и, вероятно, могут заменить одна другую. Весь вопрос в том, как изобрести питательный воздух: если, ученые добьются успеха, можно будет вдыхать свой обед вместо того, чтобы съедать его. Вот и все.

— Какая жалость, что это ценное открытие все еще не сделано! — воскликнул учитель танцев, — с каким удовольствием я вдохнул бы в себя полдюжины сандвичей и хороший бифштекс!

Предавшись сладкой мечте о воздушных обедах, Тартелетт невольно открыл рот и стал дышать полной грудью, забыв, что с грехом пополам может насытить себя и обычным способом.

Годфри вернул его к действительности.

Нужно было заняться устройством жилища в дупле секвойи: прежде всего очистить дно от мусора и удалить несколько центнеров перегноя, в котором нога утопала по щиколотку. За два часа они едва управились с этой малоприятной работой, но зато их жилище теперь блистало чистотой, хоть при малейшем движении и поднималась пыль столбом.

Толстые, выступающие из земли корни секвойи образовали неровный, но вполне приемлемый пол. В двух противоположных углах друзья устроили себе постели. Тюфяки заменили охапками травы, высушенной на солнце. Со временем Робинзоны рассчитывали изготовить необходимую мебель: деревянные кровати, скамейки и столы. Сохранившийся у Годфри прекрасный нож с пилкой и буравом оказался тут очень кстати. Не следовало жаловаться и на отсутствие света: он свободно лился в широкое входное отверстие, в ненастную погоду можно было есть и работать, не выходя наружу. На тот случай, если для большей безопасности придется вдруг закрыть вход, Годфри рассчитывал проделать, в коре секвойи одну или две скважины, заменившие бы окна.

Что касается высоты свода, то, во всяком случае, длинный шест — от десяти до двенадцати футов, который Годфри поднимал над головой, не встречал никаких препятствий, значит, «потолок» находился на большой высоте, на какой именно — предстояло еще установить. Заняться этим можно будет позднее — дело не из срочных.

Весь день незаметно прошел в работе. Годфри и Тартелетт настолько устали, что ложе из сена показалось им великолепным. Правда, из-за него пришлось вступить в борьбу с курами, пожелавшими устроить себе насест тоже внутри дупла. Ничего иного не оставалось, как наломать веток и загородить ими вход.

К счастью, ни бараны, ни козы, ни агути не испытывали подобного искушения, им нравилось пастись на воле, и они даже не пытались перескочить через забор из сухих веток кустарника.

Несколько дней ушло на устройство и оборудование жилища, а также на заготовку провизии. Следовало набрать побольше яиц и моллюсков, корней ямса и плодов манзаниллы. Каждое утро приходилось отправляться на побережье за устрицами. Все это отнимало по нескольку часов, а ведь известно, как быстро летит время, когда у человека забот полон рот.

Посудой им послужили несколько двустворчатых раковин, заменивших чашки и тарелки: их вполне оказалось достаточно для простой еды, какую употребляли наши Робинзоны. Пока что ничего другого им и не требовалось. Стирка белья в реке входила в обязанности Тартелетта, который легко справлялся с нехитрым делом, ибо весь гардероб потерпевших кораблекрушение сводился к двум рубашкам и двум парам штанов, да еще двум носовым платкам и двум парам носков. Во время стирки Годфри и Тартелетт оставались в чем мать родила, но жаркое солнце быстро высушивало белье.

Так они прожили до третьего июля, без дождя или сильного ветра.

Разумеется, нельзя было пренебрегать ни малейшими шансами на спасение. Годфри ежедневно ходил на северо-западный мыс и внимательно осматривал открывавшееся оттуда морское пространство, но ни разу не замечал ни парусника, ни рыбачьего баркаса, ни дыма проходящего мимо парохода. Очевидно, остров Фины лежал в стороне от путей торговых и пассажирских судов. Надо запастись терпением и дожидаться счастливого случая.

И лишь в редкие часы досуга Годфри, побуждаемый Тартелеттом, возвращался к важной и до сих пор не решенной проблеме огня.

Он попробовал подыскать что-нибудь похожее на трут — что-нибудь абсолютно сухое и легко воспламеняющееся. Ему показались подходящими грибные наросты, которые обычно появляются в старых дуплах. После тщательной просушки они, вероятно, могли бы послужить горючим материалом. Собрав несколько таких грибов, Годфри разломал их на мелкие куски и положил сушить на солнечную поляну, пока они в конце концов не превратились в порошок. Затем Годфри стал ударять по камню тупым краем ножа, надеясь высечь искру, чтобы зажечь легковоспламеняющийся материал. Но, несмотря на все усилия, огонь не загорался.