Читаем без скачивания Двери паранойи - Андрей Дашков

Пора и мне размяться. Я медленно направился в обход, деликатно позевывая. Не было видно никого, хотя бы отдаленно похожего на Маму. Ночь могла пройти впустую, но это не освобождало от скучной обязанности играть.

В конце концов я очутился за покерным столом, из-за которого тотчас же вспорхнула догадливая мелочь. Недогадливую вежливо приподняли чьи-то люди. Нетрудно было догадаться чьи.

Я невозмутимо смотрел на рассаживающихся игроков, ни с кем не встречаясь взглядом. Жестом отправил Фариа по своим делам. Через минуту тот уже ввязался в почти благотворительную игру за соседним столом.

Соседа справа я пару раз видел в «Национале». У него была репутация осторожного и хладнокровного игрока. Он никогда не прыгал выше своей планки. Ее максимальную высоту мне предстояло выяснить.

Слева оказался рыхлый мужик с мучнисто-белыми руками, которые резко контрастировали с черной тканью пиджака. У него были интересные запонки – на первый взгляд, резная слоновая кость. После второго становилось ясно, что это человеческие зубы, оправленные в золото.

Его соседку – красивую школьницу старших классов – передернуло, когда она тоже поняла, из чего сделаны запонки. Я едва заметно подмигнул ей – боссу были ведомы и более впечатляющие некрофильские причуды. Перехватив мой взгляд, человек нехорошо улыбнулся. Из его собственных зубов могла получиться разве что имитация почечного камня.

Пятой оказалась дама европейского дизайна, отдаленно похожая на Елену Образцову, которая решила расслабиться, но и девочкой для битья она не выглядела, а для того, чтобы претендовать на роль Мамы, ей надо было прожить еще лет двадцать.

Среди подсевших не было профессионалов. Возможно, меня хотели раскатать, присматриваясь издалека.

Старт получился резковатым. Как я и предполагал, фишкам здесь предпочитали наличные. Мы быстро вышли на уровень рекордных ставок. Вокруг стола наблюдалась какая-то мышиная возня. Фариа все чаще косился в сторону. Кое-кто проявлял заинтересованность моей охраной. Навозные мухи слетались к внушительной куче купюр. Для них это было событие, для меня – уже нет. Я ждал появления Мамы. Где же ты, скучающая стерва? У меня есть для тебя огромная доза тонизирующего.

Когда стрелки на моем «тиссо» свалились за полночь, я потерял всякий интерес к происходящему. Босс определял, какая карта пришла каждому из сидящих за столом, еще раньше, чем ее хватали похотливые пальцы. Эффект не имел ничего общего со зрительным. Никаких полупрозрачных изображений. Скорее слабый раздражающий сигнал за пределами доступного людям диапазона. Цветные пятна на бумаге вибрировали по-разному.

Если уж на то пошло, то фонили все объекты – живые и не совсем. Мне удавалось без особого труда отсеивать лишнее. Раньше я нашел бы достойное применение этому подарку природы, но сейчас использовал его только затем, чтобы отпасовывать, если выигрыш грозил оказаться слишком большим.

Так, играя в поддавки со временем, я дотянул до часу ночи. Коллекционер зубной эмали начал заметно нервничать. Я понимал, что сегодня он плохо упакован. На меня он посматривал так, словно прикидывал, какое ожерелье выйдет из моего жевательного аппарата. Я безмятежно выдоил его досуха.

Затем настала очередь осторожного. Тот сломался на пятнадцати штуках.

Я поднимал банк, имея на руках две вшивые пары. Гошик возбужденно дышал мне в затылок. Анжелка болела за меня, постанывая в четверть голоса. Получалось очень сексуально. Фариа, забросившему свою игру, пришлось поработать моим кассиром.

«Железная леди» и впрямь оказалась крепким орешком. Лицо – припудренная маска из луженой жести. Даже ритм ее дыхания не менялся. Вместо нервов у нее было стекловолокно. А между тем в банке лежало около семидесяти пяти тысяч…

От толпы, собравшейся вокруг стола, исходил кислый запах возбуждения. Я решил, что пора кончать с саморекламой. Желающих выпотрошить меня и так было предостаточно. Босс перешел к более эффективным фокусам. Стопроцентное мошенничество, но знать о нем мог только дьявол или Господь Бог – в зависимости от того, за чью команду мы выступали.

Я прикрыл веки и попытался представить себе ЭТО.

Масти роились внутри спрессованной колоды. Пики маленькими кинжалами пронзали бумагу. Мягко перекатывались набухшие алым соком червы. Неуклюже порхали трефы. Беспорядочно кувыркались бубны. Картинки сменяли друг друга, словно театральные персонажи.

«Сдать» себе таким образом четырех дам было просто, как два пальца показать. Для отвода глаз я поменял одну карту и поднял банк еще на семьдесят пять. В наступившей тишине стало слышно, как работают сердечные клапаны и судорожно опадают пропитанные никотином легочные мешки…

«Железная леди» приняла, спокойно глядя в ту точку на моей шее, где узел галстука прикрывал впадину под «адамовым яблоком». Лоб стоявшего за ее спиной мужчины был обильно усеян бисеринками пота. Мне было ее жалко. Очевидно, она почувствовала себя королевой в компании трех своих королей.

В результате я взял сто пятьдесят тысяч, и кое-кто стал поглядывать на меня как на жертвенное животное. Четырнадцать пачек по десять тысяч представляли собой аккуратную пирамидку, присыпанную мелкими купюрами. Пока Фариа складывал их в саквояж, я разочарованно следил за выпавшими в осадок статистами. «Железная леди» стойко перенесла удар и удалилась по направлению к загадочному помещению Б.

И тут меня будто током ударило: Мама была поблизости! Я ее еще не видел, но босс уже учуял ее специфический «запах». Наша встреча была неизбежна, запрограммирована в мотивах ее поступков, склонностях, скрытых желаниях; предопределена безудержными поисками последнего приключения. Так нас обычно и влечет к смерти – даже тогда, когда мы думаем, что наконец-то зубами вцепились в жизнь.

55

– Может быть, господин Фоско желает продолжить?

Я обернулся на голос. Какой-то хмырек смотрел на меня снизу вверх. Заискивающе, но не слишком. Он был зажат с двух сторон моими качками-профи. Каждый из них был почти в полтора раза его выше, однако он чувствовал себя вполне в своей тарелке. Я отметил эту самоуверенность и заколку с бриллиантами на стильном галстуке. Мамин человечек. Будущая невинная жертва. Знал бы ты, во что влез, гаденыш…

Фариа зашептал мне на ухо какую-то чушь, якобы растолковывая ситуацию.

Я выдавил из себя холодную улыбочку и сказал:

– Почему нет?

Заморыш был счастлив:

– Как насчет места поспокойнее?