бы мне о том, что происходит. Или я сама заметила неладное. Попросила бы помощи у родителей, и мы спасли бы её из этого ада.
Но этого не произошло.
Я помню шок от этого горестного маминого:
- Таня умерла.
Невозможно было понять, как девочка всего на год старше меня, может умереть. Жестокие подробности я узнала уже потом, от детей во дворе.
Не знаю, какие мысли бродили в голове у остальных, но я пообещала себе, что никогда больше не буду участвовать в травле и не позволю другим делать это. Эту клятву, данную самой себе, было очень нелегко выполнить. Но полузабытое лицо соседки всегда стояло у меня перед глазами как напоминание...
Неожиданно я почувствовала, что вспомнить именно сейчас про это обещание было очень важно.
И про ту девочку.
Будто бы мутная рябь, затянувшая меня от макушки до пят, стала чуть светлее. И даже задышалось легче, хотя слёзы стояли в глазах, как и всегда, когда я её вспоминала.
Собравшись с мыслями, я вернулась к тому, о чём говорил колдун:
- Не вижу особой связи своей ситуации с Ардом. Или он всё-таки соврал, и своим появлением в Орме я обязана ему?
- Нет, богам не доступна подобная магия. Местные боги вообще гораздо более ограничены, чем ваши земные, если они всё-таки существуют. Но в остальном… Ты не можешь знать наверняка, - голос колдуна стал мрачным. – Возможно, принц даже не захотел выслушать тебя в темнице с подачи Арда. Таланты, связанные с кровью, хотя и не являются тёмными, но всё же больше относятся к его сфере мироздания, чем к сферам других богов.
Тут я вспомнила кое-что, о чём вообще-то должна была подумать сразу после соединения артефакта, но безумие, творящееся в голове, просто не позволило это сделать.
- А ведь я выполнила свою часть уговора. И теперь Ард должен мне многое.
Если до слияния с Умброй я считала, что бог может обмануть меня, то теперь не сомневалась, что хотя бы отчасти он выполнит обещание. Смутно, из жизни тёмного, я помнила, что для высших сущностей есть некоторые правила, против которых они не могут пойти. Договоры со смертными – одна из таких вещей.
- Надеюсь, что всерьёз не рассчитываешь, что Ард вот сейчас прямо появится и, будто лавочник, выдаст тебе обещанное на сдачу? Чушь. Он несомненно выполнит обещание… в какой-то мере. Но будет делать это также, как привёл тебя в нужное ему место в нужное время. Исподволь влияя на твою жизнь. А всё потому, что ты сглупила, когда просила плату.
- Почему это? Мне казалось, я всё учла, - на самом деле я помнила глубокое ощущение подвоха, но сообразить, в чём именно дело, не могла.
- Я тебе напомню, что ты у него просила. Быть живой, здоровой, свободной, в твёрдом уме и в безопасности. Всё это такие относительные и в то же время субъективные понятия, что толковать их можно, как угодно. К тому же ты не обговорила сроки. А значит он может дать тебе нужное и тут же отобрать. Или дать через десять лет. В общем, трудно предсказать, что ты получишь в итоге и какими путями. Умнее всего было попросить в постоянное пользование инструмент, который помог бы тебе этого всего достичь самой – волшебный дар или артефакт. Но после драки кулаками не машут.
Трудно описать, что я почувствовала в этот момент. Смесь вселенской усталости с безнадёжностью. Каждый раз, когда мне казалось, что где-то впереди брезжил свет, всё оборачивалось очередным дурным сном.
Неужели так будет всегда?
Я буду катить этот чёртов сизифов камень в гору, пока не выбьюсь окончательно из сил?
- Он ведь не отстанет от меня, да? – я озвучила тот вопрос, который беспокоил меня уже давно. Не в привычках богов выпускать из рук удобные инструменты.
- Ты права.
- И что же делать?
Самой не верится, но я действительно спрашивала, что делать у мёртвого колдуна-психопата.
- Радоваться, что хотя бы в одном Ард просчитался, - голос тёмного звучал почти злорадно. – Он никак не мог предположить, что мы окажемся в одном теле и будем работать сообща.
Честно говоря, я не видела причины для особой радости. Ард в любом случае в выигрыше. Если я верну способности Генерис, то стану тёмной. Хотя, возможно, я и сейчас ей формально являюсь.
А Умбра возродится в теле гомункула. Я пока смутно представляла себе, как он собирается сделать гомункула-мага, но, если у него выйдет, станет ещё сильнее, чем был. Если я позволю ему это сделать - смерть мага всё ещё казалась мне предпочтительнее.
Он частично уловил мои сомнения и улыбнулся:
- Наши способности – это, конечно, хорошо, но богов больше интересуют души. А, как я уже и говорил, когда ты не один, удержаться на краю проще.
Глава 48
Последние слова Умбры запали мне в душу, и я серьёзнее задумалась над происходящим в жизни - над своими словами, мыслями и поступками.
И постепенно пришло понимание, что убивать колдуна никак нельзя.
Не потому, что я чувствовала смутное сродство с ним.
Просто это расчётливое убийство, облачённое в сияющий ореол, имя которому «ради всеобщего блага», могло стать фатальным для моей души. Тем толчком, после которого назад уже не вернуться.
Я расправилась со многими, пока была в его шкуре. И тяжесть этого греха прилипла ко мне, словно зараза. В каждый подобный миг я отчётливо видела, как душа Умбры становится всё более искалеченной и безобразной. И хотя сожалений, сострадания и тем более ужаса от содеянного тогда, в прошлом, не было… Хотя он чувствовал себя действительно хорошо... Тогда почему ему становилось всё хуже?
Наверное, даже для таких, как он, подобное не проходит бесследно.
Но то был грех Умбры. Я же пока не убивала ни одного человека. И надеялась, что не придётся.
А ещё меня не покидала мысль, что тёмный маг мог ошибаться, и Ард всё же предвидел нынешнее положение вещей. Потому что, если отбросить те неприятности, которые принёс с собой Умбра, его появление стало своеобразным спасением для меня.
И не только потому, что я получила довольное неплохое представление о мире, благодаря его воспоминаниям.
Когда мы обговаривали наши дальнейшие планы, колдун очень заинтересовался знаками на моей спине.
- Да, думаю, тот, третий тебе, и правда, поставили в тюрьме.
