то, чтобы снова оказаться на солнцепёке… Значит, завтра на рассвете всё закончится, так или иначе. Впереди ещё вечер и ночь.
Когда закрылась тяжёлая дверь, в коридоре стихло эхо от её лязга и солдаты ушли, на нас навалилась глухая холодная тишина. Я спросил у Роберто:
– Это ты имел в виду, когда сказал, что нас с тобой ждёт одинаковая смерть?
– Угу, – ответил он. – Наверно, это.
– И что, не спастись? На этот раз нет выхода?
– Увидим…
Я замолчал – что тут скажешь? Потом подумал, что самое муторное ещё впереди. Я ведь уже один раз ждал казни – тогда, давно, на «Святом Христофоре» в Порт-Ройале. Тогда хуже всего оказалось ночью. Такие мысли в голову лезли – даже не хочется вспоминать. Нет, раньше времени не стоит себя изводить, пока лучше отвлечься.
– Мои вещи теперь заберёт Хуанито, если останется цел, – задумался я вслух. – Значит, и твои раковины… Откуда они?
– Подарок.
– От неё?
– Да… Ты мне так и не рассказал, что стало с Франческо. Он жив?
Узнав, что с ним произошло, Роберто кивнул. Я удивился:
– Ты что, и про Франческо знал заранее?
– Догадывался.
– И не сказал?!
– Я никогда не говорю, если меня не спрашивают, – а он не спрашивал. Правильно делал, в общем… Я бы вот сейчас тоже предпочёл не знать ничего. Тяжёлая это ноша…
Роберто замолчал – и я замолчал. Некоторое время слушал тишину. Холод пробирал до костей от этой тишины. Знаете, сидеть в этих каменных стенах оказалось куда хуже, чем в корабельном трюме. Там всё-таки рядом море, а тут остро понимаешь, что до моря уже не добраться, пусть оно и недалеко, до него рукой подать… Здесь ты в плену у земли… «Море никогда не причинит мне вреда. И тебе тоже…» Эх, если бы только вернуться туда…
Я рассказал Роберто про «Бирмингем», про то, как мы служили вместе с Руджеро и как расстались с ним, и прибавил:
– Я ведь так до сих пор и не знаю, что стало с «Подарком». Догнали его пираты или нет.
– Догнали. Всех взяли в плен.
– Откуда тебе это известно?
– Слышал в одном порту.
От таких новостей у меня сделалось совсем скверно на душе.
– Так выходит, Руджеро попал рабом на галеры?
– Да.
– И что, он всё ещё там?
– Там.
– Может, сбежит?
– Дай Бог, – отозвался Роберто без особой надежды.
Потом я рассказал ему историю про лейтенанта Джеймса и Адама.
– Слушай, Роберто, а почему ты сегодня ответил, что ты с «Морского ангела»?
– Откуда же ещё. Не «Марию-Терезу» же называть.
– Да всё понятно, просто капитан Эскаланте давно умер, и «Морской ангел»…
– Знаю, я всё знаю. – Роберто посмотрел на меня и как-то странно улыбнулся. – Теперь это уже не важно, верно? Понимаешь, я всё равно хочу служить у Эскаланте. Я тоже давно узнал, что Эскаланте умер, но с тех пор слышал не одну историю про его корабль. И моя невеста мне говорила про этот корабль.
– Вон оно что… А кстати, ты не знаешь, это она тогда прикрыла меня от пули Эдвардса? Она приходила ночью на «Бирмингем»?
– Не знаю. – Роберто с улыбкой покачал головой. – Всё может быть. Это очень на неё похоже… Я ведь рассказывал ей о вас с Франческо. Наверно, она с тех пор решила за вами присматривать.
– И Франческо вот мечтал служить на «Морском ангеле»… – вздохнул я. – До последнего дня мечтал…
Наверно, вы спросите, о чём я сейчас думаю, страшно мне или нет? Да сам не знаю. Мне всё время кажется, что нам ещё повезёт, что представится какой-то шанс спастись. Так ведь бывало уже много раз. Я уже говорил, кажется, что в море у меня появилась плохая привычка то и дело прощаться с жизнью – но пока я жив, как видите. Может, и в этот раз ветер ещё переменится… Сейчас у нас курс точно по тридцать третьему румбу, а утром, может, повернём на другой галс, кто знает?
Конечно, когда наступила ночь, мне стало не по себе. Я невольно начал представлять себе завтрашнее утро, виселицу… Было темно, тихо и холодно. Мне всё сильнее не хватало привычной качки под ногами. Неподвижный каменный пол крепости наводил тоску. Роберто дремал, прислонившись к стене, а я сидел и представлял, как завтра нас выведут во двор. Мне будет страшно, но этого никто не заметит, я уверен. И Роберто будет непроницаемо спокоен до последнего вздоха. Он не дрогнет, даже когда увидит приготовленную для нас виселицу с петлями из прочной верёвки. Только попросит в качестве последнего желания, чтобы нас с ним похоронили в море. Здоровый солдат, связывая мне руки, что-то проворчит себе под нос и напомнит мне Руджеро. Я мимоходом вспомню Руджеро и многих других, ещё раз посмотрю в синюю даль… Когда почувствую верёвку на своей шее, внутренности сожмутся в ледяной ком. Зазвучит барабанная дробь, я начну мысленно читать молитву, но не успею закончить, как…
Я тряхнул головой. Чёрт бы побрал эти мысли. Если уж такому суждено случиться, и одного раза хватит, а сейчас, заранее, тошно себе всё это представлять. К тому же, с другой стороны, всё не так уж страшно, бывает и похуже. Может, завтра я снова увижу Франческо и мою Кармелу… Я посмотрел на Роберто и вздохнул:
– И никто ведь не узнает, что с нами сталось. Скоро даже вспомнить о нас будет некому.
– Хочешь, чтобы узнали, – расскажи.
– Кому? Тут, кроме тебя, вроде никого нет.
– Просто вспомни, – невозмутимо отозвался Роберто. – Море услышит и однажды передаст кому-нибудь.
Так я и поступил – стал вспоминать всё по порядку, всю свою жизнь. Если вы сейчас слушаете мою историю, Роберто оказался прав, и море сохранило мой рассказ. Только боюсь, нам с вами пора прощаться. Если капитан Эскаланте не придёт к нам на помощь, нас с Роберто повесят завтра – точнее, уже сегодня. Утро будет прекрасным, нежным, как лица моих маленьких сестричек, когда я целовал их, уходя из дома. Они долго махали ладошками мне вслед, а самая младшая, Виола, теребила свой передничек. Сейчас-то они, наверно, все уже замужем – и братья, поди, женились, и у них растут детишки…
Только не отчаивайтесь: может статься, в последний момент ещё появится капитан Эскаланте на своём корабле «Морской ангел» и спасёт нас. Ведь он помогает морякам, которым вовсе неоткуда ждать помощи.
Хотя вот что я вам скажу: даже если мы с Роберто не дождёмся «Морского ангела» и нас повесят, мне будет приятно думать, что кто-нибудь из
