для «поговорить» приехал, — усмехнулся я, чем вызвал у графа кривую улыбку. А затем перевёл взгляд на больничную рубашку. — Отличный костюм, кстати. Адресок портного не подскажешь?
— О, с удовольствием подскажу. Я тебя туда даже сам на примерку отвезу. Видишь ли, я сейчас зол настолько, что готов оторвать себе руку и забить тебя ею до полусмерти, — проговорил он, глядя мне в глаза. — Или ты думаешь, что я тебе это прощу?
— То, что я спас тебе жизнь? Какая подлость!
— А я тебя об этом просил? С чего ты вообще решил, что мне это нужно? Или что? Я тебе так нравлюсь, что уже и жить без меня не можешь?
Улыбка на лице Браницкого стала ещё шире. Он опёрся руками на стол и наклонился ко мне.
— Что, Александр, соскучился по адреналину, а? Скучно без него? Ты только скажи? Хочешь, сыграем? Ты ведь мне карточную партию должен. Давай. Как раньше. На самые высокие ставки…
— Ты сядь обратно на свой стул, — попросил я его, заметив, что он даже вставать уже начал. — И нет. Шкуру я твою спас не из лишней сердобольности. А то в тот момент на тебя смотреть жалко было.
— Какая дерзость, — процедил он. — Грубишь аристократу?
Тут я даже глаза закатил.
— Я тебя умоляю. Считай, что я тебе комплимент сделал.
— А я именно так и считаю.
— Вот и продолжай в том же духе. О! Кстати! К вопросу о долгах. Ты мне теперь должен!
— С хера ли?
— Ага. Я твою жизнь спас.
— А я не просил!
— А мне плевать. Лучше бы спасибо сказал, что я на тебя время потратил. Или что? Так сильно хотел сдохнуть красиво?
— Красиво? — Браницкий едва не расхохотался. — Нет. О нет, Александр. Просто сдохнуть! Знаешь, иногда смерть желаннее, чем твоя поганая забота.
— Ка-а-а-к трогательно, — с сарказмом протянул я. — Звучишь прямо как рекламный слоган для кладбища. Ритуальными услугами заняться не думал?
— Думал, Александр. Ещё как думал. Вот прямо сейчас думаю. Хочешь первым клиентом стать? Я тебе даже скидку сделаю.
— Спасибо, перебьюсь.
— Очень зря. Подумай об этом. Я даже лично тебе могилку выкопаю. Вот этими вот руками. За то, что ты всё испортил!
Моё лицо растянулось в довольной улыбке.
— Ну, я же не могу позволить тебе улизнуть так просто. Кто тогда будет раздражать меня своими дурацкими играми?
— Дурацкими?
Лицо графа вытянулось так, будто я его только что смертельно оскорбил.
— Дурацкими, Александр? — Браницкий снова чуть наклонился в мою сторону. — Ой ли? Сказал тот, кто с довольной улыбкой на собственной морде прижал пистолет к своей башке и щёлкал курком. Сам! Без давления и уговоров. Ты ведь кайфовал в тот момент. Скажи? Ведь так? Тебя штырило от одной мысли, что в шаге от того, чтобы вынести себе мозги. От того, что всё в этот самый момент зависит только от тебя…
— ЧТО⁈
Мы резко обернулись в сторону возгласа. Из двери выглядывала Ксюша и сейчас смотрела на нас испуганными глазами.
— Саша! Что он сейчас…
— Он шутит, Ксюша, — сказал я и поморщился.
Не, она всегда знала, когда я вру. Всегда. Вон, я сейчас даже по лицу её понял, что она мне не поверила. И, как бы смешно это не прозвучало, Браницкий тоже понял.
— О нет, красавица! — довольно оскалился он и облизнул губы. — Нет, нет, нет! Твой братец со счастливой рожей пытался на спор вынести себе мозги и…
— Ксюша, будь добра, оставь нас, пожалуйста, — куда более холодным тоном попросил её Князь. — Мы потом поговорим, хорошо?
Сестра недовольно посмотрела на меня, и я ощутил признаки страха в её эмоциях. Страха и заботы обо мне. Блин. Придётся ей потом это как-то объяснить. Просто так она эту ситуацию точно не оставит.
— Хорошо, — кинула она и явно нехотя ушла, закрыв за собой дверь.
— Ну ты и говнюк, — покачал я головой, повернувшись к Браницкому.
— Вообще-то это мои слова, — тут же парировал он.
— Лучше бы спасибо сказал…
— Я мог бы сказать спасибо… если бы просил об этом грёбаном спасении! А Я НЕ ПРОСИЛ!
— Вот же. Тебя, что? Заело? Я тебе жизнь спас, а ты недоволен. Лучше спасибо скажи, что я тебе сдохнуть не позволил…
— Ну так и позволил бы! Я был бы рад, наконец, умереть! Один раз! Навсегда!
— Да, да, да, — отмахнулся я от него. — Иди, рассказывай это кому-нибудь другому. Тебе же в кайф тут сидеть и жаловаться, ведь так? Мы же оба знаем, как ты прёшься от звука собственного голоса…
— Зато представь сколько народу припёрлось бы в первые ряды, чтобы убедиться, что я всё-таки сдох, — радостно закивал он. — Но ты, мелкий поганец, отобрал у меня право выбора! Моё право!
— Ага. Но знаешь что? Мне как-то наплевать. Как я уже сказал, считай теперь, что ты теперь мне должен.
— ДОЛЖЕН⁈
— Угу. Должен. И вообще, я как-то не слышал, чтобы ты там особо возникал против своего спасения. Лежал бревном, пузыри кровавые пускал. Если так сильно хотел подохнуть там, то надо было заранее предупреждать, знаешь ли…
— Я тебя это предупреждение прямо сейчас сделаю…
— Слушайте, может, снимите себе уже номер? — предложил Князь. — Достали. Честно.
— Он первый начал! — тут же фыркнул Браницкий.
— Тебе что? Восемь лет? — спросил я, на что он только руками развёл.
— Что поделать? Я в душе ребёнок.
В этот раз глаза мы с Князем закатывали уже одновременно.
— Слушай, — вздохнул я. — Давай вернёмся к сути, ладно? Что тебе надо?
— Ногу тебе вырвать…
— А если опустить глупые угрозы?
— А потом вторую…
Нет, я так больше не могу. Честно. Встал из-за стола и пошёл в сторону бара.
— Короче, расклад такой, — произнёс я, обходя стойку и подходя к стеллажу, где ровными, как на параде, рядами выстроились бутылки с дорогим алкоголем. — Я спас твою шкуру. Хотел ты этого или нет, мне плевать. Факт есть?
— Есть, — кивнул Князь.
— А ты что ему поддакиваешь? — тут же озлобился Браницкий.
— Потому что он
