отправив Фрэнки туда, чтобы он выследил этих преступников до того, как они смогут что-нибудь взять, даже если он на самом деле не смог их поймать. Он не может винить тебя за то, что ты потерял ключи, когда спасал чью-то жизнь.
Я фыркнул. — Он может и сделает это. И он до сих пор не может залезть в свой сейф, так что мы не знаем наверняка, что ничего не было украдено.
Даже я не знал, что у него там было, но он был чрезвычайно взволнован этим, что бы это ни было.
— Какого черта он здесь делает? — Внезапно выплюнул Ной, свирепо глядя на вход в холл.
Мы с Заком обернулись, чтобы посмотреть, кто же, черт возьми, так плохо отнесся к Ною. В зал вошла Мари Анзалдуа, она держала за руку Макса Миллера. Вместо его обычной дерьмовой ухмылки лицо Макса было мрачным, а глаза Мари покраснели и опухли, как будто она плакала.
Зак повернулся к Ною. — Что у тебя за проблемы с кузеном принцессы, чувак?
— Он просто выводит меня из себя.
— Это у них семейное, — сухо заметил я.
Негромкая мелодия, звучавшая из динамиков зала, оборвалась, за ней последовал резкий звук включенного микрофона.
— Да, здравствуйте. Могу я попросить вашего внимания, пожалуйста?
Декан Янсен, одетая, как всегда, в профессиональный костюм, стояла у микрофонной стойки, установленной на возвышении, где мы втроем обычно ели. Это была сцена для вечера, задрапированная по бокам шелковистой золотистой тканью, а по краям окаймленная пуансеттиями, и все это с единственной целью - вручить моему отцу еще одну дерьмовую награду.
Окружающий шум большой толпы затих, когда мы все обратили свое внимание на сцену.
— Спасибо вам всем за еще один успешный семестр в Холиуэлле и замечательный Праздничный бал, который, конечно же, был бы невозможен без щедрости Четырех семей Сент-Гэбриэл-Сити. — Декан одарила моего отца снисходительной улыбкой. — Этим вечером для меня большое удовольствие оказать честь нашему особому гостю...
Она замолчала, когда двери в холл с громким хлопком распахнулись.
Женщина уверенно вошла в зал, толпа расступилась перед ней как по волшебству, когда она целеустремленно направилась прямо к сцене. На ней было темно-красное платье, которое развевалось вокруг нее при ходьбе, высокий разрез дразнил ее длинные ноги и высокие каблуки-шпильки.
— Подожди, это что...? — пробормотал Ной, не сводя глаз с девушки.
— Принцесса? — Закончил Зак, сбитый с толку. — Что она сделала со своими волосами?
Она определенно была похожа на Джоанну. Я знал это тело - высокое, гибкое, подтянутое, с ногами от ушей. Уверенная линия ее подбородка, видимая в профиль, когда она проходила мимо того места, где мы стояли примерно в середине помещения, была тем, на что я потратил много времени, разглядывая ее в течение семестра. Но это платье было модным и гораздо более дорогим, чем она когда-либо могла себе позволить, а ее волосы, искусно уложенные каскадными волнами, а не собранные в ее обычный конский хвост, больше не были темно-каштановыми. Вместо этого это была эффектная светло-русая блондинка.
Почти белые.
Болезненные воспоминания нахлынули на меня.
— Извините меня, декан, — позвала она, добравшись до передней части сцены, вытягивая шею, чтобы посмотреть на декана Янсен. — Мне нужно сказать несколько слов, если вы не возражаете.
— Что все это значит? — Требовательно спросила декан Янсен. — Кто... — Она в замешательстве уставилась на нее сверху вниз, и то, что она увидела, заставило ее внезапно отпрянуть от микрофона с широко раскрытыми глазами и разинутой челюстью, как будто она увидела привидение.
Джоанна грациозно поднялась на сцену, а затем повернулась, высоко подняв голову, ухватившись за стойку микрофона, и ее глаза встретились прямо с моими.
Ной ахнул.
— Ее глаза, — прошипел Зак, его голос внезапно дрогнул. — Посмотри на ее гребаные глаза.
Глаза уникального аквамаринового оттенка, которые я так хорошо знал, смотрели на меня в ответ. Этот цвет навсегда запечатлелся в моем мозгу как в моих самых дорогих воспоминаний, так и из худшей ночи в моей жизни - из наших жизней.
— Этого... этого не может быть, — пробормотал я.
— Добрый вечер, Академия Холивэлл, — сказала она в микрофон, оглядывая зал, как царственная королева. — Если вы извините за короткое прерывание, я хотела бы сказать несколько слов, прежде чем мы перейдем к нашему почетному гостю. — Она выплюнула эти последние слова, отказываясь смотреть в сторону моего отца, как будто он был ниже ее достоинства.
Он стоял рядом со своим столом в передней части зала, и полный ужаса взгляд, пробившийся сквозь его суровую маску, говорил о том, что он пришел к тому же пониманию, что и мы.
— Как может… как это может быть? — Ной прошептал. — Она не может быть ею.
— Вы все знаете меня как Джоанну Миллер, первокурсницу и стипендиатку Холивэлла - беспризорницу, пытающуюся вырваться из Саутсайда, близко общаясь с городской элитой. Все время, пока я здесь, мне постоянно напоминали, что я здесь чужая.
Нас окружал смущенный ропот. От студентов слышались насмешки и жалобы.
— Ты этого не сделаешь, дрянная шлюха, — громко сказала Харпер, и ее мать попыталась заткнуть ее суровым, обеспокоенным взглядом. — Что? Почему мы позволяем ей говорить?
У меня дрожали руки. Декан хорошо знала Керстин Найт, и версия Джоанны Миллер, которая стояла сейчас перед нами, была ужасно похожа на ту, какой была Керстин перед смертью.
— Харпер, милая, — сказала Джоанна, бросив на нее снисходительный взгляд, полный фальшивого сочувствия. — Я предлагаю тебе заткнуться и выслушать то, что я хочу сказать. Тебе будет интересно это услышать, я обещаю.
— Может ли она... изображать ее? — прошептал Зак. — Она мертва. Они сказали нам, что она мертва!
Но это было не так, когда она покидала ту комнату. Я знал это. Иногда я думал, что мне это померещилось.
Но они сказали нам.
