Сегодня начало занятий в школе. Невольно в мозгу возникают воспоминания о гимназических годах, о гимназии и реальном училище доктора Шаповальникова Николая Петровича — широкоплечего, крупного, рыжеволосого и рыжебородого, с высоким окающим тенором. Вспоминается старшеприготовительный класс реального училища. Учительница, кажется, арифметики и русского языка — она же и классная наставница, круглолицая, сразу же мне понравившаяся женщина. Небольшой полутемный класс, окнами выходящий в сад. Около классной доски одна парта, спинкой к стене, так что провинившийся ученик сидит лицом ко всему классу. Когда я вошел впервые в класс, шел уже урок. За этой штрафной партой сидел хорошенький, белокурый мальчик, один из озорников класса. Хладнокровно сидя за партой, он на виду всего класса перебирал рукой свой вытащенный из брюк детский член. Класс все это видел и молчал, учительница же сидела за своим столом спиной к нему, ничего не подозревая. Вот мое главное воспоминание о первом школьном дне. Фамилия этого мальчишки была Богуславский, он замечательно рисовал, сидел за первой партой у учительского столика вместе с первым учеником класса Алексеевым, длинным, тонким, черноглазым мальчиком с девически высоким голосом. Сзади меня сидел смешливый, круглолицый, бритоголовый, крепко и ладно сложенный, сероглазый, с веснушчатым лицом Коля Лукьянов, который тоже стал впоследствии артистом, как и я. Очевидно, нам обоим с самого начала в жизни просто не повезло. Из других учеников я почему-то никого не помню.
Да, благословенная школьная пора — самая лучшая часть детства. Что может быть светлее этих воспоминаний. Как она протекала безмятежно, не предвидя, что через самый небольшой промежуток времени над Россией пронесется страшный смерч, который перевернет множество жизней вверх тормашками. Такова была участь и моей жизни. Судьба перевернула, спутала все карты. И вот я стал тем, кем я совершенно не думал и не мечтал быть. Я стал самым презренным, отвратительным человеком — я стал артистом! Черт бы побрал тот миг и час, когда это случилось...
История пяти шляпок разыгрывается, точно по нотам: руководитель советской делегации назвал этот инцидент провокацией, но на исчезновение своей спортсменки никаких вразумительных объяснений не дал. Ему был сразу задан вопрос: считает ли он, что к этой провокации причастно правительство Великобритании? Там же было высказано сожаление, что происшествие сорвало бы выступление советских спортсменов в Англии. Если бы спортсменка явилась в полицию, все бы недоразумения уладились, не пришлось бы по этому поводу устраивать пресс-конференцию, на которой у господина Крупина сорвалось бы с уст слово «провокация», так оскорбившее английские уши. В этой стране случаются поистине мистические происшествия. То исчез английский водолаз, пытавшийся скрасть советский технический секрет. Теперь исчезла советская спортсменка, пытавшаяся скрасть пять английских шляпок
Наше радио и печать пока хранят об этом гробовое молчание. Неужели эта провокация связана с предстоящими олимпийскими играми в Австралии в целях компрометации советских спортсменов? Дело принимает политический характер
* 31 августа и 1 сентября должен был состояться 3-й легкоатлетический матч СССР—Великобритания. Инцидент с Н. Пономаревой в лондонском магазине «Си энд Эй моде» советская делегация расценила как провокацию и в знак протеста отказалась принять участие в матче. Спортсмены, в т.ч. и Пономарева, вернулись на Родину. Советская печать не осталась в стороне от комментариев по поводу случившегося. См., например, заметку «Гнусная и жалкая игра» («Комсомольская правда» от 1.09.1956).
2.09.56.13.20. Шахтерск
Гостиница сумбурная, с огромными номерами. Номер, в который меня поселили, — с претензией на «люкс», т.н. «министерский». В нем останавливался очередной министр угольной промышленности, и с той поры этому номеру дана кличка «министерский». Сзади в клетушке помещается ванная. Это та ванная. Ключ от номера отвоевал с трудом. Очевидно, один на несколько комнат. В гостинице, по случаю воскресенья, царит пьяное веселие и буйное настроение.
В продмагах, как и в Магадане, продают спирт и шампанское. Масло имеется, сахар также.
Мои головные боли стали своеобразным барометром, предвещающим дождь или непогоду. Какой у меня ощущается в ушах шум, когда кругом тишина. Неужели я оглохну, подобно своей бабке Наталье Никитичне Козиной? Хотя ее считали притворяющейся глухой. Вспоминаю эпизод: рыдания тети Дуни и ее упреки, брошенные отцу и дяде Коле, которые силком заставили подписать больную мать чек для получения денег. Вскоре бабушка умерла.
Тетя Дуня — помню котиковое или каракулевое манто, шляпа с вуалью. Беспрерывное посещение Волковского кладбища, где похоронены: все Козины, Георгиевская община, сестры милосердия...
3.09.56. Южно-Сахалинск
Прилетели около 5 ч. вечера. Женщины и я сели в рейсовый автобус, мужчины с вещами остались дожидаться попутной машины. Приехав в гостиницу, узнал неприятности: пенсия на Колыме также будет с 60 лет, е... его мать составителей этого закона. И забарахлил приемник «Лоренц». В общем, мне кругом не везет. Будь проклят тот день, когда я связался с этим театром.
6.09.56. 9.06
Несколько ударов по моей судьбе как-то меня успокоили и придали решимости во что бы то ни стало бороться с судьбой. Вчера послал две телеграммы: Ленгосэстраде, Агулянскому и нашим — тема о пенсии. Кажется, Яхнис оказался препорядочной сволочью. Ну ничего, может, еще придется встретиться. Разговаривал по телефону с Ленинградом. Слышимость отвратительная.
7.09.56. 3.20
Только что вернулись из Синегорска — шахтерского городка, представляющего своеобразный сплав грязи, сумбура и уродства. Я просто поражен, как могут безропотно жить люди в этой невероятной дыре! Этот проклятый дождь, льющий с неба почти в течение двух месяцев, может свести с ума.
В клубе «Шахтер» познакомился с руководителем духового оркестра украинцем из Сталино Виктором Кравцом, высоким широкоплечим парнем, с бычьей шеей и карими глазами. У чудесного, но до безобразия расстроенного пианино японской фирмы «Ямаха» не было нотной подставки (с корнем вырвана). Этот парень приладил полоску картона. После концерта он попросил разрешения переписать фортепианную партию танго «Осень» для исполнения ее в духовом оркестре. В беседе я узнал, что он является одним из тех, которые распространяли в Сталино пластинки из рентгеновских снимков с моим исполнением. Я ему рассказал, что так нравящаяся ему и молодежи «Осень» была написана именно в Сталино, в гостинице «Донбасс», в вестибюле второго этажа...
Некий профессор утверждает на основании статистических данных, что уровень советской деревни ниже, чем дореволюционный?! Что в 1913 году одна корова приходилась на меньшее количество душ, чем при советской власти. Что в коммунистическом учении произойдут перемены, ибо лидеры партии отлично учитывают настроения деревенского населения, которое с годами все более и более насыщается людьми, возвращающимися из армии, годы военной учебы развили в них некоторую дозу неприязни к военачальникам.
Интересно, что мне приходилось беседовать со многими оканчивающими военную службу моряками, и они в подавляющем большинстве с огромным облегчением и радостью покидают военную службу, и почти ни у кого нет желания совершенствоваться в военной науке. Их всех отталкивает тупая, безразличная ко всем другим отраслям знания, исключительно касающаяся только военной стороны учеба. Грубость, бескультурность людей-командиров. В этом чудак-профессор несколько прав. Но ведь своего рода рефлекс повиновения и дисциплины необходимо выработать и навечно привить в каждом мужчине до окончания срока пригодности его в военном деле. Это делается во всех армиях других стран.
Попутно мне припоминается случай, происшедший днями в комнате, где живут наши артисты. Один хорист (бывший заключенный) спал на кровати перед началом спектакля. Время ухода в театр наступало. Несколько раз товарищи его будили, но он, как это бывает, еще больше хотел спать. Уже подступало опоздание, тогда лежащий с ним на соседней кровати, тоже хорист, В.В.А. (Акчебаш. — Б.С.), также бывший з/к, неожиданно громко крикнул: «Будешь ты вставать, сука!» И присовокупил еще несколько ругательств. И это возымело ошеломляющее действие на спящего. Рефлекс лагерной дисциплины и специфичности лагерного воздействия моментально пробудил Е.С., он сразу вскочил с постели и начал одеваться. А рефлекс, по Павлову, — великая вещь!
