Завтра и послезавтра — концерты. Как я от всего устал и в особенности от желудка. Неужели у меня все-таки рак пищевода? Тогда дни моей жизни будут считанными. Жаль, что придется мучиться. Это страшно, ибо я, самое главное, боюсь физических страданий. Ощущение беспрерывной боли желудка в данный момент просто невыносимо. У меня все время отвратительное настроение. Беспричинная злость на всех и всё! Мама! Моя милая мама! Я чувствую, что скоро тебя увижу. И ты меня приласкаешь и поцелуешь, и буду плакать и плакать у тебя на коленях. Прости меня грешного, преступного, гнусного! Но знай, мамочка, одно, что никого не обманывал, не пользовался ни положением, ни деньгами. Я был честен, правдив и искренен. Моя вина перед тобой гнетет меня и будет терзать до последних дней моих. Я почему-то уверен, что с тобой увижусь. Я верю в потусторонность мира.
Ты одна знаешь, как я морально и физически страдаю, так пусть ценой этих страданий тебе будет хорошо! Пусть это будет какой-то ничтожной долей искупления вины моей перед тобой.
Кому придется читать эти строки, пусть не подумает, что это строки шизофреника или страдающего манией писания ради писания. Некоторые строки — это минуты и часы невыразимых мук и нравственных страданий, раскаяния за свою неправильно прожитую жизнь. Да, неправильно прожитую жизнь. Если бы я чуть-чуть поступился своей правдивостью и сделался хотя бы временно лицемером, моя жизнь была бы совершенно другой. Но я хочу быть самим собой.
Тот, кому достанутся эти записки, пусть будет честным человеком и когда-нибудь что-нибудь скажет в мою защиту, когда и после моей смерти меня будут забрасывать камнями.
Этот педераст (Кабалов. — Б.С.) вновь распоясался. Очевидно, успел снюхаться с таким же в чайной, где мы обедали. И хотя мы не дали ему остаться, он после успел улизнуть. Выяснилось, что он успел с кем-то нализаться и решил вернуться домой, но попал в другой дом, который раньше был гостиницей, расположение комнат в нем идентичное. Он начал стучаться в комнату, вызывая Федорову по имени, но т.к. они попали в чужую квартиру, то ему не отворили. Тогда он ногами выломал нижние филенки двери. Ну не безобразие это? Мерзавец! Вот ему все сходит с рук, потому что у него партийный билет. Увидев, что они попали в чужую квартиру, поняв, что натворили, оба убежали, думая, что следы их затеряются. Наглец и больше ничего. Из уважения к Валентине Николаевне я все ему прощаю и его поддерживаю. Он — огромнейший склочник, провокатор и подлец, каких мало. Сплетник, завистник чисто женский. Сейчас у него снова, видимо, подступили месячные и требуется, чтобы его кто-то употребил. Боже мой, как все это вульгарно и гнусно. Завтра столько будет разговоров об этом случае. Позор да и только. Ну, хватит об этом мерзавце, не умеющем себя держать!
27.09.56. 6.50. Тымовск
Живем в новой гостинице, переделанной из школы. Мой «люкс» — в бывшем четвертом классе. Холодно, свежо. Электростанция дала ток с 7 ч. вечера и, очевидно, до двух ночи. И сейчас я читаю книгу под претенциозным названием «Путешествие в год шестидесятый». Авторы Остроумов Г.Н., Добряков Ю.Н., Быков НА решили в художественных образах отобразить постановление ЦК КПСС о текущей пятилетке и ее зримых результатах. По всем признакам эта пятилетка совсем не коснется острова Сахалина. Несмотря на то, что Советский Союз будет получать в 60-м году 320 миллиардов киловатт-часов, я уверен, что на Сахалине, в Тымовске, электроэнергию будут отпускать в сутки на 2—3 часа из соображений экономии. Вот такие у нас парадоксы. Ну, пока будем читать и восторгаться тем, что пишут в книге. А сейчас, в данный момент, будем спать в джемперах и под двумя одеялами, спасаясь от холода и отсутствия электричества, хотя благословенные в смысле изобилия тока времена не за горами, через 4 года. Кстати, очень логично перекинуть сюда ставшие ненужными на материке керосиновые лампы, непременно со стеклами, и здесь, на Сахалине, начнется век возрожденной керосиновой лампы, и тепло будет в комнатах и более-менее светло. Деды же наши жили и сумели при керосиновом освещении наплодить такое талантливое потомство, которое к I960 году даст столько кВт-часов, что оно превысит число звезд Галактики.
Итак, сейчас я лежу в холодном классе без света. И не могу побриться. Физическая уборная за тридевять земель. Водопровода также не имеется. Да, в Тымовске невозможно без возмущения читать научно-фантастическую книгу «Что будет через четыре года». Она здесь вызовет либо гомерический хохот, либо припадок бешенства.
Вчера перенесли концерт на сегодня из-за дождя. Клуб протекает и в зрительном зале, и на сцене. Ну, в зрительном зале во время дождя зрители смогут сидеть под зонтиками, а вот на сцене будет немного сложнее исполнять опереточные дуэты.
Кабалов ушел опять, сказав, что придет завтра к 12 ч. дня. Он ночует у билетерши, у которой два сына: 17—18 лет. Он, очевидно, страстно желает попасть в лагерь и получить статью за мужеложство. Это какой-то заведомый идиотизм. Если он — активный, то ему парни могут набить морду, а если — наоборот, то дело еще может сойти. В этом сарае, именуемом кинотеатром, было страшно холодно. Ветрова играла, как разварной судак. Вот действительно горе-несчастье.
Уже 24 часа. Пора, Козин, спать! Печка заглохла. Глаза слипаются. Для Кабалова же наступает пора оживленной деятельности. Если бы это знала Белозерская. Пора спать... спать и видеть чудесные сны.
28.09.56. 6.20
Осень окончательно утвердилась, сопки из ярко-зеленых превратились в ярко-оранжевые, золотые, багряные. Там, где растет рябина, в особенности красив лиственный убор осенних сопок. Здесь, на Сахалине, листья рябины приобретают осенью особый малиново-кровавый цвет. На фоне темно-зеленых елей и ярко-золотых берез рябиновые кроны создают незабываемое зрелищное впечатление. Если бы художник точно передал на полотне эти цветосочетания, ему бы не видевшие осеннюю сахалинскую природу никогда не поверили. Левитановская золотая осень — мертвая выцветшая гравюра в сравнении с сахалинской осенью. Даже банальные лопухи здесь гигантских размеров, они пытаются не отстать в своей осенней расцветке от берез и рябин. Но зима здесь, очевидно, безрадостна и некрасива.
Концерт, к моему удовлетворению, отменили. К несчастью же, купил еще один приемник у Толика-шофера, по-моему, с ультракороткими волнами, немного попорченный. Ну, это моя последняя покупка и трата денег. Больше я ничего покупать не буду.
Кабалов опять ушел к своим мальчикам. Оказывается, один вышел из тюрьмы, а по другому брату тюрьма плачет. Какой Миша все-таки бесстыжий, свою педерастию он уже не желает скрывать. Пошляк и наглец! Удивляюсь, как мать этих парней его не гонит вон, неужели она не догадывается, почему артист трется около ее сыновей. Боже, сколько разговоров будет вокруг Кабалова в Магадане, я не представляю.
Наконец я купил себе черного вельвета на пиджак.
29.09.56. Николаевск-на-Амуре
На аэродроме около автобуса Кабалов уже успел познакомиться с каким-то парнем, которого через минуту звал Юрой и говорил с ним на «ты». Шпанистого вида парень, товарищ Юры, предложил Кабалову какие-то женские серьги. Этот педераст, чтобы не упустить Юру, который ему понравился и который, очевидно, сам был не прочь познакомиться в «этом» смысле, чтобы чем-то помочь этой шпане, подошел к Федоровой, уже сидящей в автобусе, чтобы показать эти говенные сережки. Она подумала, что он ей подает сережку, которая выпала у нее из уха. Увидев же, что это не ее серьга, и убедившись, что ее обе целы, она отдала ее обратно Кабалову. Тот, будучи пьяным, выронил ее на пол автобуса. В это время пришли Островский и я, и мы решили уже трогаться. Второй парень закричал, что пусть Кабалов возьмет вторую сережку и заплатит двести рублей, либо отдаст исчезнувшую серьгу. Получился скандал.
Наконец сережку все ж таки нашли. Нашел ее приглянувшийся Кабалову Юра. Тогда второй закричал: пусть Кабалов даст нашедшему на литр. Я не выдержал и сказал, что, если эти два типа не покинут машину, я сейчас же вызову милицию и у них проверят документы. Ребята быстро смылись. Кабалов настолько обнаглел, что я диву даюсь, как он не боится, ведь его могут посадить за педерастию.
