– Джош, я достала лекарства.
Откинув голову назад, он застонал.
– П–пакет... таблетки.
– Одновременно?
– Ммм–хмм.
Серена разорвав пакет, вытащила по таблетке из каждой бутылки, и засунула их ему в рот. Одной рукой она придерживала Джошу голову, а другой залила жидкость в рот. Он проглотил. После чего Серена укрыла его одеялом. И Джош слегка дотронулся до её руки.
– Умираю. Но спасибо тебе.
– С тобой все будет в порядке – прошептала Серена. – Просто борись, ладно?
Джош хрипло втянул в себя воздух, этот звук отозвался дрожью в ее теле. Серена беспомощно опустилась на пол, спиной к кровати, и по привычке потянулась к своему кулону, только для того, чтобы обнаружить, что его больше нет.
Всё настолько отвратительно. Даже очень. Ей нужно было срочно позвонить Валу. Он мог бы помочь Джошу. Она знала, что он мог. Серена засунула руку в карман юбки и вытащила сотовый. Нет сигнала.
Черт возьми!
Кто–то постучал в дверь, и она вздрогнула, ее пульс переключился на более высокую передачу.
– Охрана. Откройте.
Не успев подняться на ноги Серена, столкнулась с двумя египтянами, стоящими в коридоре.
Один из них рассматривал сломанную дверь в её купе.
– Мэм, – сказал он, указывая на комнату рядом с номером Джоша, – это ваша комната?
– Да. Кто–то вломился.
– Несколько пассажиров утверждают, что это было... чудовище?
Девушка улыбнулась, надеясь, что они не заметили, как дрожит ее губа.
– Он был человеком.
Мужчины приняли ее заявление. Серена объяснила, что кто–то пытался ограбить ее, а потом сбежал… когда она закончила, полицейские оставили ее в покое, чтобы допросить свидетелей.
Серена закрыла дверь и вернулась к Джошу, гадая – когда, а не если, – вернется Бизамот?
Он еще не закончил с ней. Он вернется, и не остановится, пока не возьмет ее невинность. Серена содрогнулась, когда представила этот ужас. Бизамот обещал, вооружиться ее чарами, и положить конец миру.
– Мне очень жаль, мама, – пробормотала Серена. Ее мать доверила ей охранять ожерелье, а Серена не оправдала ее ожиданий. Любым способом ей нужно получить это ожерелье обратно, но теперь девушка была беззащитна против Бизамота, оказаться лицом к лицу с ним, было бы сродни, предложению невинности на блюдечке с голубой каемочкой.
И снова видение как падший ангел нападает на неё, и пытается сорвать с неё одежду, заполонило ее разум. Она никогда не забудет ни его отвратительные слова, ни запаха серы и дерьма в его дыхании.
Джош спас её в этот раз, каким–то образом оказавшись достаточно опытным и опасным, чтобы выйти против Бизамота и победить его. Но он умирал, у него нет сил, чтобы защитить ее снова. Бизамот же собирался лишить Серену невинности для того, что бы воплотить в жизнь свой дьявольский план.
Если она не сможет вернуть ожерелье. В таком случае то кто–то другой сможет его вернуть. Кто–то такой, как Джош. Серена закрыла глаза, зная, что должна сделать.
Фантом явственно ощущал руки Серены. Он никогда еще не чувствовал ничего лучше. Она с обожанием разминала его тело, опаляя его кожу, скользя вниз к животу. Нежные прикосновения губ Серены к его груди, и легкие касания языка, заставили его шипеть от удовольствия.
"Ниже. О, да, вот так".
Фантом опустил руки по швам и позволил ей поиграть, позволил ей расстегнуть его джинсы и высвободить напряженный от возбуждения член. Он думал, что она возьмет его в рот, но вместо этого Серена оседлала его. Ее влажное, горячее лоно окружило его, когда она начала двигаться, потирая его член между своих гладких складочек.
Черт, это был охренительный сон. Он умирал от желания заняться с ней любовью, а во сне, он мог это сделать. Фантом едва не застонал, когда она наклонила бедра, чтобы направить головку его члена к своему входу.
– Я люблю тебя, Джош.
Джош. Даже во сне она не могла назвать его по имени. Он сжал в кулаках простынь, позволяя перестуку колес и мерному покачиванию вагона убаюкать себя, когда все, что он хотел сделать, – это двинуть свои бедра вверх и взять ее.
Поезд... поезд? Джош. Это не сон!
Фантом открыл глаза, и о, святой ад. Серена возвышалась над ним, готовясь принять его.
– Нет! – Отчаянно, он схватил её за талию, но был слишком слаб, что бы удержать. Одним быстрым движением она села на него, вобрав в себя до самого основания. Её барьер сломался, и она вскрикнула, прикрывая рот ладонью, чтобы заглушить звук.
Мгновенно странная, удивительная энергия пронзила тело Фантома, пульсируя в его жилах, и заставляя его сердце биться быстрее. Слабость, убивающая его, была заменена энергией и силой, которая выла сквозь него мощным рокотом.
– О, детка, – выдохнул он, – Ох... чёрт, что же ты наделала?
Серена знала, что начала обратный отсчет до своей смерти.
– Не могла позволить тебе умереть. – Она посмотрела вниз на него, ее пристальный взгляд был страстным и ясным. Серена улыбнулась, а потом вздрогнула, когда немного пошевелилась. – Я знаю, ты сказал, что не можешь дать мне то, что я хочу, но ты уже дал.
Фантом хотел оспорить это, протестовать против того, что она сказала, во что верила, но он не мог. Его чувства к ней зашли слишком далеко. – Мне не следовало говорить тебе...
– Не надо. – Серена впилась ногтями в его грудь. Наслаждение от боли было потрясающим. – Я слишком долго ждала этого, чтобы разрушить этот момент сожалениями.
Фантом не думал, что может чувствовать что–либо еще, кроме сожаления, пока Серена не провела пальцами по его груди и не стала кружить ими вокруг соска. Выгнувшись назад, она плавно двигала бёдрами. Его плоть пульсировала внутри нее, и с каждой секундой желание Фантома становилось всепоглощающим.
Есть целая вечность для сожалений; прямо сейчас он должен был удостовериться, что первый раз станет особенным для Серены. Для них обоих.
Фантом положил свою ладонь ей на затылок и притянул к себе, пока их губы не встретились. Целовать Серену было величайшим удовольствием, которое он когда–либо испытывал. Ее губы приоткрылись, и он скользнул языком между ними навстречу ее языку. Фантому не нравилось быть осторожным, чтобы гарантировать, что она не коснется его клыков, но именно сейчас осторожность была кстати. У Серены это был первый раз, и он не собирался вести себя как животное.
Однако, как бы Фантом не старался стать цивилизованным, некоторые инстинкты невозможно побороть. Он приподнял одну ногу вверх и обхватил ее за бедра, держа ее, поскольку его толчки стали быстрее, тяжелее. Он должен войти глубже. Чтобы проникнув максимально далеко, никогда не покидать её лона, но ее всхлип заставил его застыть. Серене было по–прежнему больно. Боги, он был жестоким ублюдком.
